— Фила-а-то-ов! К председателю-ю-ю!.. Фила-а-то-о-ов!
Покручивая рыжие усы, Филатов уже шел мимо станков.
— Здравствуйте, Николай Семенович.
— Это что? — строго спросил Венков, не ответив на приветствие и сверкнув злыми глазами на мотор. — Лень ключом пользоваться?
Филатов все понял, потрогал замасленным пальцем зазубрины на гайках.
— Разве за каждым уследишь!.. Ну просто беда!.. Уж говорил, говорил, что нельзя гайки зубилом дотягивать… так нет… Тьфу!.. Знает, понимает, а делает… — Филатов крепко выругался.
— Снять эти гайки, поставить новые ключом. Сам проверю все гайки на всех машинах. Увижу следы зубила — заставлю переделывать за счет виновника.
— Ясно, Николай Семенович.
Идя по мастерской в сопровождении Филатова, Венков чувствовал, как на него поглядывают с опаской: «Как бы не придрался к чему?» Это было неприятно. Вместе с тем в этих взглядах выражалось невольное уважение к нему. Когда он бегло осматривал какую-нибудь деталь машины, то по тому, как глядел на нее, по каким местам гладил рукой, механизаторы понимали, что он видит самое существенное и что «его не проведешь». У него не было желания припугнуть неоправданной грубостью, а тем более несправедливо, но тот факт, что его побаивались, давал удовлетворение. Боялись-то его недобросовестные лодыри, боялись правды, которой он их бил.
Опытный глаз его отметил общий порядок, но он не сказал об этом Филатову, когда они вышли из мастерской, а, желая сгладить недавнюю горячность, простился с ним по возможности мягко:
— Прошу вас, Михаил Никонович, проследить…
— Не беспокойтесь, — с достоинством ответил Филатов. Они стояли друг против друга, жмурясь от слепящей белизны снега. Усы Филатова золотились над белыми зубами, в полуприкрытых длинными ресницами глазах бился горячий огонек. — Весной пахнет, Николай Семенович.
— Мочеными яблоками так и несет. — Венков с шумом втянул в себя холодный воздух, при этом ноздри его вздрагивали и раздувались.
— Похудели вы, Николай Семенович. Глаза-то вон как подвело.
— Ничего, на весенней травке поправимся.
Отпустив бригадира, Венков пошел к амбарам посмотреть, что делается с зерном. Хотя зерно было с семенного участка, сортовое, все уже очищено от посторонних примесей, но слабо заражено пыльной головней. Перепелкин уехал в райцентр договариваться на элеваторе об обмене зерна, но, пока дело не решилось, на всякий случай приходилось рассчитывать на свои семена.
В маленькой лаборатории при складе девушка с косой калачиком на затылке и синими, грубо выкрашенными в районной парикмахерской ресницами показала Венкову результаты испытания зерна на всхожесть.