В общем, когда рассвело, мы представляли из себя плавучую глыбу льда, по поверхности которой, с ломами и кирками ползают чёрные фигурки матросов, а в воду мы просели здорово ниже ватерлинии. Николай буквально молился, чтобы висящие на мачте и тросах сосульки не помешали нам связаться с Владиком, ведь в таких условиях любой наш маневр или даже изменение направления ветра могут привести к опрокидыванию, ведь на палубе у нас скопилось нескольких сотен, если не тысяча, тонн льда. Вообще, такие цифры в голове не укладываются, но стихию такие мелочи совершенно не занимают, ведь именно об этом говорит наша изменившаяся осадка и это при наших практически пустых угольных ямах способных принять более пятисот тонн угля. Мы фактически дрейфовали в полусотне миль от Владика. Радист безуспешно взывал к эфиру, лазарет был уже набит помороженными, на "Ниссине", как передавали ратьером, картинка была не лучше, когда вдруг стих ветер и стало заметно теплее, точнее просто перестало обдувать, а главное перестала с такой скоростью нарастать новая наледь. Ещё примерно через пару часов изнуряющей борьбы со льдом, "Новик" удалось выровнять и он приподнялся из воды, мы двинулись к уже видимой границе ледового поля. Тогда в продолжение хороших новостей вышел на связь радист бронепалубного крейсера "Богатырь", тоже немецкой постройки, где стоял аналогичный нашему "Телефункен".
У границы ледового поля мы, продолжая обкалывать лёд с палубы, бортов и надстроек, простояли в ожидании вышедших к нам "России" и "Громобоя" чуть больше часа. Наш вход в бухту "Золотой рог" едва ли можно было бы назвать триумфальным, если бы не салютовавшие нам холостыми залпами корабли на рейде. Команда вымоталась не до последнего предела, а намного дальше него. Мы – офицеры, хоть и не махали ломами вместе с ними, были вымотаны ненамного меньше, поэтому едва встали на якорь, мы отдали по кораблю команду "отдыхать", а сами запросили катер с "России". На удивление, во внутренней акватории льда можно считать не было. И мы, собрав наши рапорты, вместе с собственноручно написанными показаниями капитана, его помощника и механика перегонной команды "Ниссина", рапорты Древкова и барона Тремлера, а также показания, взятые у японских офицеров, поехали в резиденцию наместника. Нас приняли сразу, но наместника на месте не оказалось, он убыл в Артур встречать прибывающего Макарова, и нас вполне устроил замещающий его во Владивостоке контр-адмирал Витгефт.
Мы доложили Вильгельму Карловичу обо всём произошедшем. Отдельно указали, что нами было дано обещание перегонной команде премии за сотрудничество и помощь в перегоне крейсера во Владивосток, как и объём обещанной премии, к слову, эта сумма полностью покрывалась из кассы "Ниссина", которую Тремлер своевременно арестовал, чем возможно на самом деле и вызвал запой перегонного капитана. Кроме этого мы подали подробные списки всех отличившихся с указанием, чем и когда каждый отличился, по сути это был полный список экипажа и всех шестнадцати прикомандированных казаков охраны железной дороги. Услышав про казаков, Вильгельм Карлович впал в состояние похожее на прострацию, в его голове видимо никак не укладывалось наличие казаков у нас на борту, как и его попытки, понять, откуда у нас была уверенность, что мы сумеем встретить гарибальдийские крейсера на перегоне, и как мы рассчитали время этой встречи, на что Николай грамотно изложил наши якобы расчеты, а их правильность подтвердил факт состоявшейся встречи.