Далее мы подробно ему расписали, как после предложения на корабли идущие под британскими коммерческими флагами лечь в дрейф и принять досмотровую партию, по нам был открыт орудийный огонь, и нам не осталось ничего другого, как уничтожить агрессора. Факт уничтожения на его глазах не подчинившегося собрата произвёл на перегонную команду такое впечатление, что на "Ниссине" нам практически не оказывали сопротивление, всего двое раненых и пара убитых японцев при взятии на абордаж броненосного крейсера можно не считать потерями. Дальше рассказали, что в бухте на острове архипелага Рюкю перегрузили на гарибальдийца почти весь свой уголь. Что и позволило дойти до Владивостока. Почему мы пошли во Владивосток, а не в Артур, потому что посчитали на этом пути встретить японский флот гораздо менее вероятным, чем в Печелийском проливе. Кроме этого рассказали и о высадке на шлюпке японских моряков у побережья Японии. И вот здесь Витгефт нас сумел удивить, лично я была глубоко потрясена, видимо у адмиралов, как и у генералов что-то в мозгу переворачивается, потому как он нас вдруг пожурил за небережение, ведь мы просто так отдали японцам шлюпку уже практически русского крейсера. Лично я была готова к чему угодно и к любым обвинениям, вплоть до личной вины в осаде Москвы литовским войском при Иване Грозном, но только не в утрате казённой шлюпки…
Как там священники восклицают: "Чудны дела Твои, Господи!" Вот уж воистину чудны! Витгефт уже почти подпрыгивал от желания бежать докладывать и телеграфировать о грандиозных достижениях под ЕГО руководством. Да и Бог с ним! Наше дело мы сделали, русский флот приобрёл мощный броненосный крейсер, что усилило Владивостокский отряд крейсеров возможно на четверть по бортовому залпу и многим другим параметрам, да и в строю, он не уступит ни одному, не будет тормозить или выпадать по другим критериям. Вот бы скорее передать его кому-нибудь назначенному, ведь иметь в отлучке часть своей команды не нравится любому капитану и командиру. Но усталость буквально валила с ног, поэтому мы рухнули спать, едва поднялись к себе на борт.
Проспали, как и почти вся команда, до следующего утра. Утром радость от свершённого омрачили печальные новости и мелкие неприятности. В ходе продолжающейся обколки льда выяснилось, что в борьбе со льдом мы потеряли часть леерного ограждения, требуют ремонта шлюпбалки, выведено из строя одно баковое орудие и одна пушка сорок семь миллиметров Гочкиса, промяло крышу ходовой рубки, кроме этого ещё ряд других повреждений. Выяснилось, что вопрос нашей бункеровки упёрся в нежелание это делать начальника порта контр-адмирала Гаупта. Но куда более серьёзные дела творились в Артуре. На следующий день после нашего ухода адмирал Камимура, принявший командование первым объединённым флотом Японии вместо раненого Того, ввёл все свои броненосные силы в Голубиную бухту и перекидным огнём через понижение между горами Юцзятунь и Перепелиной обстрелял внутренний рейд, особенно досталось кораблям в Западном бассейне, несколько снарядов угодили на набережную Нового города, но пострадавших среди населения практически не было, а вот некоторым кораблям нанесён незначительный ущерб и один номерной миноносец даже затонул, буквально разорванный прямым попаданием.