— Хотеть меня? — я взглянула на его полные губы и задалась вопросом, каким бы он был на вкус.
— Точно, — в его голосе прозвучал стон, когда он отступил назад. Я уронила нож на столешницу и шагнула к нему, но он обошел вокруг меня и схватился за сумку с оружием.
— Я вернусь через пять минут, не больше, — он зашагал прочь, уходя глубже в дом, полностью исчезая во мраке.
Конрад.
К тому времени, как я вернулся на кухню, Чарли расставила на деревянном кухонном столе несколько сэндвичей с арахисовым маслом, чипсы и стаканы с водой. Ледяной дождь барабанил в окно в задней части дома, а ветер поднялся такой сильный, что гремели оконные ставни.
— Спасибо.
— Без проблем, — она обхватила себя за локти, её пробирала дрожь от холода.
— Я развёл огонь наверху. Скоро станет теплее, — я подхватил две тарелки и зажал стаканы с водой между руками и своим телом.
Она протянула ко мне руки.
— Я могу помочь донести остальное.
— Бери корзину. Мы можем захотеть перекусить позже, и я не собираюсь снова спускаться вниз по лестнице.
Наверху было безопаснее, и я мог охранять один лестничный пролет намного лучше, чем передний и задний входы.
— Окей, — она прижала корзину к своему телу и последовала за мной через дом, наши шаги шаркали по паркету из твердого дерева.
Сейчас, когда она смотрела на меня, в её глазах было понимание. Я не был уверен, что уютно себя чувствую в связи с этим, даже не смотря на то, что я очертя голову выложил ей историю о своём прошлом. Возможно, показать ей меня — всего меня — не было такой уж отличной идеей. Но тут не звенели никакие звоночки. Давать ей информацию, открываться ей… мне показалось простым и естественным взять и сделать это. Я мог проводить дни напролет, не разговаривая ни с кем, но когда я оказался рядом с ней, то превратился в мальчишку, отвечая, как на открытом уроке в школе.
Мы проследовали по коридору в переднюю часть дома. Отличные картины на тусклых стенах, да и каждый уголок остального интерьера буквально кричал слово «деньги» — от милых ковриков до декоративной мебели ручной работы. Насколько мне известно, это все было обагрено кровью. В основном её проливал сначала мой отец, а затем я.
Я повернул направо и начал подниматься по лестнице на второй этаж. Застеленные ковром ступени скрипели под нашими ногами, темнота сгущалась тем больше, чем дальше мы шли.
— Ты бывал здесь раньше?
— Да, — я дошел до конца лестницы и отступил назад, так, чтобы она могла пройти вперед меня. — Последняя дверь в конце коридора. В детстве мой отец брал меня пару раз на переговоры с боссом.