Даже сказки у них, и то с душком. Читаешь академическую подборку и диву даешься: носит же такое земля. К примеру, одна начинается так: пошли три брата на разбой. Хотите послушать, что там дальше было?
— Нет, — откликнулись из зала. — И так знаем.
— Как мы видим, нам противостоят природные уголовники, воспитанные в верности тейпу и плевавшие на всех остальных с высокой горки. Особенно на пропагандистскую чушь о всеобщем благе, мире и безопасности. Иноверцы для них — просто говорящий скот или возможная жертва. Не сегодняшняя, так завтрашняя.
Замечу: для паразитирования на более высокоразвитых формах общества родоплеменные структуры — оптимальны. Если в так называемые демократические структуры врастают тейпы, кланы, землячества — пиши пропало. Получается хуже раковой опухоли.
— Лекарство есть? — поинтересовались из зала.
— Давно известно, — ответил Вояр. Опробовано англичанами на гордых шотландцах и любителях картофеля с одного зеленого острова. Опять же, с такой проблемой сталкивались и в Америке. Носителей идеалов родоплеменного устройства зачистили радикально, племенами. Дабы жить не мешали. Геноцид — лучшая ассимиляция, как ни крути. В этих краях на таком решении проблемы настаивал Ермолов. Так что, все известно достаточно давно. Другое дело, у многих есть соблазн единолично пользоваться таким хорошим инструментом конкурентной борьбы, как отмороженные на всю голову горцы. Потому их и сохранили.
— Как мафию в Штатах?
— Примерно. Те тоже живут, пока не переходят за очерченные им рамки, ибо есть случаи, когда надо иметь под руками парочку негодяев.
Зал выразил одобрение сдержанным гулом голосов.
— Продолжаем? — поинтересовался Виктор, и не дожидаясь ответа, заявил:
Если дать себе труд задуматься, то несложно понять, что у сегодняшних жертв и палачей есть много общего. Как тех, так и других такими вырастили и воспитали. Целенаправленно, организованно, в масштабе самого якобы гуманного в мире государства.
Характерная особенность тех, кто пострадал: родовые традиции не поддерживаются, институт семьи — полуразрушен, общество в целом — атомизировано.
Почему? Да все просто. В мирное время бойцы не нужны. Более того, и думать-то разрешено исключительно в строго очерченных для безгласного податного сословия рамках.
Если бы о реставрации капитализма хотя бы заговорили после сразу после Отечественной, то таким говорунам снесли бы шею на счет «раз». Но готовить Реставрацию начали именно тогда.
Медленно, шаг за шагом, проклиная первых большевиков за идиотский идеализм и живучесть коммунистической идеи, во многом унаследовавшей христианские постулаты.