– О том, что мы с тобой вместе.
– А мы вместе?
Я резко отстраняюсь.
– А ты разве не этого хочешь?
– Думал, что хотел.
Думал, хотел – в прошедшем времени. Голова тяжелеет, как будто вот-вот шлепнется на землю и потянет меня за собой. И мне тогда уже, наверное, не подняться.
– Мы правда будем вместе, – выдавливаю я.
Я ищу взглядом его глаза, но слишком темно, чтобы видеть, что в них.
– Мне казалось, мы и были вместе, – говорит он, снова закрывая глаза и отворачиваясь от меня. – Разве не ты говорила, что не важно, знают об этом другие или нет, что главное, чтобы мы знали, что мы вместе, и этого хватит, что другие люди все разрушат? – Его голос дрожит.
– Я прошу тебя, – говорю я, и он открывает глаза.
Не припоминаю, чтобы произносила при нем подобное. Я это знаю. И он тоже.
– Хорошо, – отвечает он, и все переворачивается с ног на голову.
Кажется, я только что сама предложила Сету продолжить наш встречи, но это не совсем точно. Слов нет, именно этого я и хочу, но еще важнее для меня, чтобы Сет перестал видеть во мне чудовище. Я хочу, чтобы он снова хотел меня, как хотел всегда. Мне это уже просто необходимо. Я просто не в силах его потерять. Я не могу потерять Сета. Я и так слишком многое потеряла в жизни.
– УГАДАЙ, ЧТО произошло! – говорю я.
Мама накладывает макияж. Сегодня вечером они с отцом отправляются на очередной ужин. Иногда я думаю, а не считает ли и мама, как я, что ей необходимо жить на полную катушку. Не стали ли для нее все эти бесконечные гала-вечера, ланчи, коктейли тем же, чем для меня вылазки в пустыню? Не дарят ли они ей ощущения настоящей жизни?
– Что, моя милая? – спрашивает она.
– Помнишь того парня, Сета Роджерса, с которым я проводила много времени? Мы теперь вроде как встречаемся.
Мама отодвигается от зеркала и поворачивается взглянуть на меня. Она закончила красить только один глаз, так что лицо ее выглядит асимметрично.
– Правда? Это так… неожиданно. Мы еще даже с ним не знакомы. Хотелось бы получше его узнать. Судя по словам твоего брата, он не совсем в твоем вкусе.
Я чувствую, что она выражается деликатно. Точнее, что это совсем не тот, кого она предпочла бы видеть рядом со мной.
У меня появляется странное чувство, что в своих попытках сделать всех на свете счастливыми, я бросаюсь из крайности в крайность. Даже в себе самой я пытаюсь сбалансировать сразу две жизни, которые все отчетливее проявляются. Чувство, что я стремлюсь заставить всех поверить, что я идеальная.
– Ну а по-моему, он вполне в моем вкусе, – говорю я, дергая себя за заусенец.