— Послушай, мы не враги! — воскликнул Ахилл. — Мы чужестранцы, мы только что пристали к этому берегу и не знаем, что здесь произошло. Но мы не хотим твоей смерти. Кто ты? Как твоё имя?
— Это почему я должен первым назвать вам себя, а не наоборот? — с трудом выговаривая слова, произнёс раненый. — А у себя дома, и вы на моей земле. Вам, а не мне надлежит назваться первыми.
Гектор усмехнулся.
— Нельзя не признать твоей правоты, так же, как нельзя не уважать твоё мужество, хотя оно может стоить тебе жизни, итакиец! Будь по-твоему. Моё имя Гектор, сын Приама, я — царь Трои. Довольно ли с тебя, или нам называться всем по очереди, покуда кровь будет уходить из твоей раны? Позволь подойти и тебе помочь.
По лицу раненого прошла судорога, но он справился с собой и ещё крепче опёрся на левую руку, всматриваясь в лица путешественников, будто пытаясь прочитать их мысли.
— Похоже, что ты говоришь правду! — выдохнул он наконец. — Трудно поверить, что царь Трои Гектор жив, но я уже не раз слышал, будто это так. Об этом ходят легенды... Ложь была бы проще и правдоподобнее. Что же, подходите, я верю вам. Моё имя Телемак, сын Одиссея, царя этого острова.
Одиссей не вскрикнул. Даже сейчас его воля оказалась сильнее чувств. Правда, побледнел он так сильно, что спаливший его лицо коричневый загар потускнел и стал серо-жёлтым. И в глазах, когда Ахилл бросил на него стремительный взгляд, появился ужас...
Гектор первым бросился к юноше, подхватил его и помог лечь — тот истратил последние силы и готов был потерять сознание.
— Кто это сделал? — спросил царь Трои, понимая, что Телемак может и не очнуться больше. — Кто стрелял в тебя? Скажи! — Я не успел их рассмотреть! — едва слышно произнёс юноша. — Но я знаю, кто это... Их... их послали те, что вторглись на наш остров, а в последние дни нагло и подло поселились в нашем доме... Те, что хотят жениться на моей матери и захватить Итаку... Женихи!
— Женихи! — вырвалось у Ахилла. — Но ведь никто не знает наверняка, что царь Одиссей умер!
— Им всё равно... — ответил Телемак. — Этому сброду изо всех ахейских земель. Они считают, что один из них станет мужем царицы и... царём! Но мой отец жив. Я отправился в путь, чтобы в этом убедиться.
Эти слова тяжело раненого юноши могли бы показаться бредом, но он говорил очень твёрдо, хотя голос его был при этом слаб и всё время прерывался.
— Куда ты плыл? — спросил Гектор, быстро переглянувшись с братом и избегая смотреть на Одиссея, который молча опустился на колени возле сына и положил ему под голову свёрнутый плащ. — Слышишь, Телемак, куда ты собирался ехать и отчего отплывал не из гавани, а из этой безлюдной бухты?