— Кто она? — Спросил только спокойно и даже безразлично, просто ради поддержания беседы.
Мы не были с ним настолько близкими друзьями, чтобы делиться самым сокровенным, но и посторонними существами нас назвать было сложно. Это, скорее, было тесное сотрудничество, ради облегчения которого мы иногда разговаривали на отвлечённые темы, не влезая при этом в душу друг друга. Самое прекрасное, что нас обоих это устраивало.
Я шумно выдохнул, невольно вспоминая горящие холодной, неприятно царапающей изнутри смесью из злости, практически ненависти и… разочарования глаза. Да и пошло бы оно всё, я на многое мог просто плюнуть, но именно разочарование в её глазах меня ощутимо подкосило.
Она улетала, а я видел эти зелёные глаза.
Она — девушка, что ворвалась в мою жизнь и исчезла, неделю терзая мои мысли, затем неожиданно появилась в самом дорогом ресторане столицы, и я даже не додумался поинтересоваться, что она там делала, практически заставила меня на ней жениться, а теперь исчезла, оставив внутри развороченную кучу всего того неприятного, что я хранил всю жизнь.
Та самая неприятность с ехидным характером, из-за которой я, как последний болван, напряг кучу народу. Решил устроить праздник, чтобы моя малышка не чувствовала себя совсем паршиво. Трехэтажный торт был лишь малой частью всего того, что я успел запланировать в приступе… да чего уж скрывать — паники. Да, запаниковал. И с трёхсотлетними демонами такое случается. Особенно, когда от одного разочарованного взгляда всю душу потрошит.
Нырнул в ледяные источники, хорошо подумал, прокрутил в голове события двух неполных последних дней, наши разговоры и захотел себя просто придушить. О чём думал вообще? Забыл, что она ещё совсем немного, как не ребёнок, и что говорить ей такое — верх безумия? Можно, конечно, было бы всё списать на собственное паршивое настроение, окончательно испорченное утренним разговором с Рэйзел и появлением Инты, но я не стал. Это не оправдывает моего идиотского поведения.
И теперь, вместо слов «Мы поспешили, давай всё отменим?», которые в данном случае были бы очень правильными, я пытался как-то спасти то, что обещало быть просто-таки разрушительным. Кто бы мне ещё сказал, как это сделать.
— Ведьма она, — фыркнул я, выгоняя нахалку из своих мыслей и сосредотачиваясь на бумагах.
Много бумаг. Столько, что уже в глазах от их обилия рябит. Но деваться некуда, думать надо было раньше, а сейчас же… бумаги. Много бумаг.
— Ведьма, говоришь? — Как-то нехорошо переспросил Верховный и зашарил по своему столу в поисках чего-то.