Он ей подмигнул, уткнулся в экран, стал что-то изучать и почесал переносицу.
– Хочешь показать мне, что нарисовала?
Ханна покачала головой.
– Людей трудно рисовать.
Она согласно кивнула.
– Я тебе покажу. И рисунок сделаю совсем светлый, чтобы ты потом его раскрасила. А если захочешь, попробуешь сама, хорошо?
Она села маме на колени, уперла локотки в стол и уставилась в альбом.
– Для начала я нарисую две тоненькие линии, скорее, даже черточки. Одну – вот здесь, где мы изобразим макушку, а вторую – здесь, где ножки. Так ты будешь точно знать, что вся фигурка поместится на странице и тебе хватит места. Теперь добавлю еще две черточки: одну – посередине, на месте талии, другую – выше, на месте плечей. Я люблю, когда туловище человека соответствует размеру его головы. А сейчас мы изобразим овал – это наша голова. Потом шею вместе с головой, размер тела должен составлять от семи до восьми таких овалов одинаковой величины.
Ханна жадно следила, как под маминым карандашом рождались очертания фигуры – слабые, но уверенные.
– Теперь я нарисую под шеей три овала – это будет грудь. Как видишь, последний из них пересекается с линией талии. Потом еще четыре овала по обе стороны от него. Это ноги. И два овала поменьше, торчащих в стороны, – ступни. Теперь давай вернемся к линии плеч. По обе стороны верхней части туловища я рисую по небольшому кружочку – это плечи. Видишь, как они выстраиваются в одну линию с бедрами и ногами? Потом я изображаю под первым плечом овал такого же размера, как другие. Маленький кружок – это локоть. Еще один овал, потом кружок – это кисть.
Она повторила последовательность кружочков и овалов, набросав правую руку, и откинулась на стуле. Ханна от изумления распахнула глаза и широко открыла рот. Мама будто по волшебству изобразила вполне узнаваемую, пропорциональную человеческую фигуру. Девочка даже не имела ничего против того, как родительница на нее смотрела: внимательно и довольно.
К ним подошел папа, взял прядку волос дочери и накрутил ее на палец.
– В этом деле мама у нас молодец, правда? älskling, надо будет подыскать тебе местечко, которое ты могла бы использовать в качестве студии. Может, в холле наверху, перед окном, или у меня в кабинете.
Мама лучезарно ему улыбнулась, но Ханне эта идея показалась просто отвратительной. От одной мысли о том, что родительница вторгнется в самую лучшую комнату в доме – папин кабинет – ей захотелось порвать рисунок. Но она не могла. Он был ей нужен.
– Попробуешь? – спросила мама, когда папа, слегка похлопав ее по плечу, вновь уселся за стойку и вернулся к работе.