Интерес же Литвинова объяснялся просто. Сын ученого убил его друга детства, замучив того насмерть. И он теперь ищет возможность отомстить, надеясь, что тот погибнет во время процедуры проникновения или окончательно сойдет с ума, что позволит подписать ему смертный приговор.
Был понятен и интерес Элиота.
Вынырнув на поверхность, я немного посидела с закрытыми глазами, после чего назвала другую сумму оплаты моих услуг.
Александр был в шоке, «пятерка» была в шоке, даже Литвинов слабо, но возмущенно завозился.
— Да Вы что, с ума сошли? — воскликнул Элиот.
Фредерик молчал. Он с самого начала знал, что партия проиграна, плюс родственные отношения, он при любом раскладе будет в выигрыше.
— Это разумная сумма. В конце концов, Вы меня не аутотренинги для детей проводить просите, а залезть в подсознание больного человека, к тому же извращенца и копаться там. Но гонорар это еще не все. Я хочу все книги, которые мы привезли с колоний.
— Вы не забылись? — спросил Эдр Огрог.
— Решить этот вопрос Вам могу помочь только я и только добровольно. Свои условия я назвала, Вам решать, стоит ли «сверх быстрая» таких затрат. И, в случае согласия, сумму переведите на мой личный счет до начала выполнения процедуры.
Я очень рисковала, но если это то, что я думаю, риск был оправдан.
После непродолжительного молчания, мне ответил не участвующий, до этого момента, в разговоре Ак Карв:
— Зачем вообще нам нужны эти книги? Да и если все удастся, мы заработаем гораздо больше.
Это слабо сказано. Денег будет как грязи, в прямом смысле этого слова.
— Переведи сумму завтра, хорошо Иван?
Иван на это только застонал.
Вот на этой ноте мы и распрощались. Лишь выходя Александр, шепнул мне на ушко:
— Хищница!
Да, я такая!
* * *
Просыпалась я с утра неохотно и, открыв глаза, очутилась в объятиях мужа.
— Ммммм…
Меня тут же начали целовать, но я высвободилась.
— Саша! Мне с утра нужно на процедуру.
— Давай не пойдем?
— Ты хочешь, что бы вся «пятерка» завалилась к нам в спальню?
— Пусть только попробуют.
— Давай не будем проверять. К тому же это важно и для меня.
Встав, я тут же включила ком, что бы проверить перевели ли деньги?
Перевели. Хорошо.
— Пошли, нам пора.
— Не думал, что ты добровольно меня возьмешь.
— Почему нет? И у меня еще есть ощущение, что работа будет тяжелой.
— Насколько?
— Не знаю. Пойдем.
Для процедуры нас проводили в конец станции, практически в самый дальний угол.
— Александр, почему мы здесь, а не в стандартной комнате для допроса?
— Он не тот класс преступников, которых разрешается выводить из камеры.
— То есть я буду проводить процедуру в камере?