Луциан знал это. И еще он знал, почему ему так трудно смириться с неизбежным. Если Маргарет выйдет замуж за Грегори сейчас, значит, его возражения, их тайный побег, ее выкидыш и мучения и, предположительно, то, что покалечило Грегори, – все это было зря? Если бы он изначально поступил иначе, то мог бы избавить любимую сестру от горя.
Все это означает, что он не исполнил свой главный долг защитника семьи. В его городском доме была галерея семейных портретов, самые ранние из них датировались временем правления Генриха VII. Отец и дед часто ходили по этой галерее вместе с ним, рассказывая разные истории об изображенных на портретах людях. Все они строго придерживались понятий чести. Его предки сколотили семейное состояние, которое теперь находилось в его руках. Его долг – сохранять и приумножать его. В конечном счете не Маргарет лишилась чести, а он. И будь он проклят, если признается в этом перед женщиной, которая ни в грош не ставит мужскую честь.
– Сейчас убийство Фарнсуорта не поможет, с этим я согласен, – сказал Луциан. Но он все еще может вытрясти из него душу, мрачно уверил он себя, и леди Сара не сумеет его остановить.
✻ ✻ ✻
Сара обнаружила, что путешествие в компании с маркизом Кэнноком было стремительным, некомфортным, иногда пугающим, но всегда в высшей степени эффективным. Стоило им остановиться, как конюхи со всех ног бросались менять лошадей и всегда выбирали сильных, выносливых животных. Хозяева постоялых дворов быстро подавали им еду и напитки, предоставляли в их распоряжение все необходимое и с сочувствием выслушивали рассказ о воспитаннике, сбежавшем из дома с неподходящей девицей. Его необходимо вернуть ради его же блага.
– У него не все в порядке с головой после несчастного случая, – объяснял Луциан, удачно вплетая в рассказ шрамы Грегори. – Он легко поддается влиянию, и девица вьет из него веревки.
Они напали на след в Чарминстере, что к северу от Дорчестера. Там сбежавшая парочка первый раз поменяла лошадей. Потом молодых людей вспомнили в Йовиле.
Сара решила, что она будет лакеем его светлости, а не грумом. Это позволило ей держаться подальше от конюхов и грумов. Как она и предсказывала, внимание привлекала ее диковинная одежда, а не женское лицо под тюрбаном.
Около четырех часов пополудни они въехали в Бристоль и увидели высокий шпиль церкви Святой Марии Редклиффской. Луциан завернул на постоялый двор, и путешественники вышли из экипажа.
– Как мы будем искать? – спросила Сара, оглядываясь по сторонам. – Здесь, наверное, много постоялых дворов.
– Мы не будем искать. Прежде всего мы поедим. А в это время городские мальчишки обыщут город.