– На площадке должна быть тишина! – размеренно вещал один из помощников режиссёра в мегафон. – Каждый, кто помешает съёмочному процессу, будет оштрафован на двадцать тысяч рублей.
Разумеется, штраф являлся чистейшей воды выдумкой, но иначе этих людей невозможно было бы остановить и запугать. Особенно неистовствовали женщины – от одного только упоминания имени Белецкого они потеряли рассудок и жадно пялились на ширму, за которой он в данный момент переодевался.
Ася, прогуливающаяся по площадке с фотоаппаратом наготове, улавливала обрывки разговоров с внешней, «зрительской» стороны.
– Ах, хоть бы одним глазком на Белецкого взглянуть, – мечтательно вздыхала полная брюнетка с гладко зачёсанными волосами, одетая в синее платье и жёлтый платок, покрывающий её круглые плечи (Ася готова была поклясться, что она специально принарядилась в самое лучшее по такому случаю). – А то ведь и не верится даже, что на свете такие красивые мужики бывают.
– Да красоте этой – тьфу, грош цена! Вся деланая, – со знанием дела изрекала румяная бабёнка постарше, годков сорока пяти, и без таких приятных округлостей, как у её собеседницы. – Всем известно, что артисты и певцы от пластических хирургов не вылезают. Ненатуральное это всё… и отфотошопленное, к тому же. Вон Игорёк, бывало, сфотографирует меня на телефон, а потом через какие-то, эти… фильтры пропускает, так я сама себя не узнаю – личико гладенькое, как яблочко наливное. Он мне и сам говорит: «Мам, тебе на этой фотке больше двадцати сроду не дашь!»
«Однако, какие познания в области пластической хирургии и фотошопа!» – восхитилась Ася про себя. Эта беседа её откровенно забавляла.
В толпе мелькнуло знакомое лицо вчерашней красавицы-официанточки – очевидно, пришла полюбоваться на приглянувшегося ей накануне Андрея. Девушка не могла знать, что в сегодняшних съёмках он не задействован, но, впрочем, молодой артист всё равно вертелся на площадке – интересно было понаблюдать за тем, как работают другие. Ему самому многому следовало у них поучиться…
Явились поглазеть на съёмку и местные цыгане. Кое-кто из них громко хвастался перед остальными, что его завербовали в массовку (на завтра была запланирована шумная таборная сцена с лошадьми, костром, гитарами и плясками), остальные так же громко завидовали.
Начало съёмки немного задерживалось. Ася не влезала в эпицентр происходящего, чтобы не мешать процессу, но всё равно сообразила, в чём дело: Вера боялась. У неё начался самый настоящий мандраж, поскольку это была её первая роль в кино, к тому же сразу – главная. Жуткая ответственность перед киногруппой плюс толпа народу, явившегося оценить её игру, вызвали у Веры приступ паники и неуверенности в себе. Она засела за ширмой, служившей чем-то вроде походной грим-уборной, и трусила выходить к камере.