К моменту, когда Гельта, счастливая и разгоряченная покупками, вернулась к первому ателье, Алексей уже примерял новый костюм темно-серого цвета и такое же легкое пальто, под которым едва заметно топорщилась шпага. На голову была надета шляпа с относительно небольшими полями, чуть загнутыми вверх, как и советовала столичная мода. Фасон обуви, к счастью, не изменился, и на ногах Алексея остались сапоги, которые были найдены случайно в одной из кладовок дома. Хозяйская обувь не подошла по размеру, а слуги почти все свое забрали при бегстве.
– Тебе еще герцогской цепи не хватает, – несколько смущенно пошутила Гельта.
– Да ну ее, – отмахнулся Алексей. – Такую тяжесть таскать. – Он задумался. – Теперь еще пару чемоданов, дорожную сумку, и я буду готов.
Когда покупки отправились в гостиницу, они все же дошли до ресторана, где заказали роскошный ужин и разговаривали о пустяках, пока повара колдовали на кухне.
На рев от входа Алексей не обратил внимания, так как Гельта, включившая обаяние на форсаж, двигала ступней по ногам Алексея снизу-вверх, обещающе поглядывая из-под опущенных ресниц.
Но шум все нарастал, и ему пришлось отвлечься от любовной игры.
В зал, ревя словно полярный медведь, вошел мужчина героических пропорций, волоча на себе несколько человек из охраны, которые повисли на нем будто охотничьи собаки. И направлялся этот человек-гора не куда-нибудь, а к их столику.
– Берг! Какого ширгота, колсом ан херао! – Громовой голос Гельты перекрыл все звуки, словно рев корабельного тифона.
– Я убью тебя, похотливая сука! – Несмотря на сопротивление охранников, он потянулся к шпаге на поясе и начал ее вытаскивать из ножен.
– Это что за чудо? – Алексей кивнул на мужчину, который вопреки стараниям охраны все ближе и ближе приближался к их столику.
– Не связывайся. – Гельта с недовольной гримасой покачала головой. – Берг, как и я, измененный, и может убить тебя одним ударом.
– Не в этой жизни. – Алексей рассмеялся и, забросив в рот сырный шарик, встал и одернул сюртук. – Слышь, чучело, пойдем, поговорим на воздухе. Не будем превращать ресторан в скотобойню.
Совершенно неожиданно для всех мужчина как-то резко успокоился, кивнул и, стряхнув одним движением с себя охрану, развернулся и пошел к выходу.
До площадки, предназначенной для законного смертоубийства, было совсем недалеко. Да и не могло быть что-то далеко в городе, где все жили в буквальном смысле друг у друга на головах. Площадка была не больше цирковой арены и так же ограждена бортиком и высокой, в два человеческих роста, сеткой на металлических столбах.