— Ты к другим не лезь… Занимайся-ка лучше со своим папашей. Может, чему-нибудь и научишь.
Нина опустила глаза, лицо ее потемнело. Мишка понял, что уколол в самое больное место. Отец Нины Сергеевой за несколько месяцев работы на лесопункте прославился как неисправимый пьяница и непутевый человек.
— Ты вот что… Не обращай внимания на то, что я сказал, — заторопился Мишка. — Я думаю совсем другом, чем ты. Ты, может, мечтаешь выучиться на учительницу или на кого другого, а я — на механизатора. Мне это ни к чему.
— Механизатор тоже должен быть образованным и культурным. Знания никому не мешают, — тихо возразила Нина.
Еще больше рассерженный тем, что впопыхах ляпнул не то, Мишка нахохлился.
— Что попусту талдычить? Мне это с пеленок известно. Есть другие причины. А если захочу, на первое место выйду по всем предметам. Буксир не требуется.
— Я и не собираюсь брать тебя на буксир, — смущенно проговорила Нина. — Я думала: вдвоем интересней. До свиданья.
Опустив голову, Нина быстро зашагала прочь. Мишка посмотрел ей вслед. Красная вылинявшая шапочка, старенькая шубейка… Ершистость с него слетела, заговорила жалость. «Трудно живут. Отец пьет. Даже одежду справить не могут. Она хотела по-хорошему, а я, как свинья…»
Дома Мишка представил себе Нину — худенькую, тихую, представил ее добрые карие глаза, и досада на себя нахлынула с новой силой. Не только потому, что обошелся с нею грубо сейчас, но и потому, что за все время, пока они сидят рядом, не сказал ей ни одного приветливого слова.
Возле столовой Мишка встретил Семена и Олега.
— Идешь с нами? — спросил Семен.
Мишке не хотелось идти с ребятами. Но рука в черной краге дружески легла на плечо, снова сделала меньше ростом.
— Вот что, други. Направление на столовую, а потом ко мне. Плачу я.
Мишкин слабый протест Олег расценил как мальчишеское недомыслие.
— Глупости! Поинтересней будет, чем на лесосеке.
В столовой Олег купил всем по стакану сливок и по сдобной булке да еще прихватил в буфете три десятка конфет «Золотой ключик».
Мишке нравилось, как держится Олег. Была в этом пареньке какая-то особая самостоятельность, что больше всего покоряло Мишку.
Олег почему-то заговорил об отце Нины Сергеевой. Мишка насторожился.
— Батька говорит: «Этот Сергеев — малохольный». Все пьют. Кто не пьет? Шоферня! Мой батька может выпить литр водки — и хоть бы в одном глазу! А Сергеев раскисает. Не знает, где остановиться. Только других подводит…
Так и не понял Мишка, почему сказал об этом Олег. А тот сложил трубочкой губы и беспечно засвистел, подражая снегирю. В соседнем огороде выпорхнули из сугроба два красногрудых красавца жулана и синеперая жулановка, уселись на молоденькой рябине, недоуменно поводя головками.