– Останься, – шепчет он.
В первое мгновение я думаю, что он предлагает остаться с ним здесь, и сердце несется прытью, подстегнутое желанием и страхом. Но потом понимаю, что речь идет о вечеринке, на которой будут и его друзья. Невидимые слуги, кто бы они ни были, должно быть, уже готовят дом, и вскоре в саду будет танцевать, например, мой несостоявшийся убийца Валериан.
Ну, может, и не танцевать, а стоять, неловко прислонившись к стене, с выпивкой в руке, повязкой на ребрах и новым планом убийства в сердце. Если не с прямым приказом от Кардана.
– Твоим друзьям это не понравится. – Я соскальзываю со стола.
– Они быстро напьются и перестанут обращать на что-либо внимание. Нельзя же провести всю жизнь под замком в казарме Мадока. – Он добавляет улыбку, явно рассчитанную на то, чтобы очаровать меня. Отчасти она срабатывает. Вспоминаю предложение Даина поставить мне на лоб любовную метку. Интересно, есть ли такая у Локка, потому что, вопреки всему, я уже готова поддаться соблазну.
– У меня и одежды подходящей нет, – показываю на тунику, испачканную кровью Валериана.
Локк неторопливо оглядывает меня снизу доверху. Даже чересчур неторопливо.
– Платье я тебе найду. Найду все, что только пожелаешь. Ты спросила о Кардане, Никасии и Валериане – приходи и увидишь, какие они вне школы, какими потерявшими достоинство придурками бывают, когда выпьют. Увидишь их уязвимые места, трещинки в их броне. Ты же должна знать, как их победить? Я не говорю, что ты проникнешься к ним теплыми чувствами, но тебе ведь этого и не надо, верно?
– Мне ты нравишься. Мне нравится играть с тобой, притворяться.
– Притворяться? – повторяет он задумчиво, словно не зная, оскорбляю я его этим или нет.
– Конечно. – Я подхожу к окну, выглядываю. Лунный свет падает на вход в зеленый лабиринт. Неподалеку уже горят факелы, и язычки пламени подрагивают от ветра.
– Конечно, мы притворяемся. Мы нездешние, но все равно веселимся.
Он бросает на меня заговорщический взгляд.
– Тогда пусть так и будет.
– Хорошо, – уступаю я. – Останусь. Пойду на твою вечеринку. – Слишком мало радости я видела здесь, чтобы сопротивляться заманчивому предложению.
Идем через комнаты к двойной двери. В какой-то момент он останавливается в нерешительности и оглядывается. Потом открывает дверь. За ней огромная спальня. Все укрыто толстым слоем пыли. На полу следы двух пар ног. Локк приходит сюда, но не часто.
– В гардеробе платья моей матери. Возьми что понравится, – предлагает он и берет меня за руку.
Оглядывая эту нетронутую комнату в самом сердце дома, я понимаю его горе, понимаю, почему он так долго держал ее под замком. И рада, что допущена сюда. Будь у меня комната с мамиными вещами, я, может быть, никому бы ее не открыла. И, возможно, сама бы не осмелилась войти.