Варвара Ивановна захлопнула дверь, быстро пробежала назад, к кровати, и села, прикрывшись одеялом.
Дверь медленно отворилась, и в нее сначала просунулся толстый нос Прохора, а потом и весь он сам пролез бочком в хату.
- Чего изволите, ваше превосходительство?
Денщик стоял у порога, потупивши голову, - старался не смотреть на полуобнаженные полные плечи генеральши и ее голые ноги.
- Ты чего влез? Разве я тебя звала? - накинулась на него Варвара Ивановна. - Где все девки? Что это значит? Куда они ушли?
- Барин услал.
- Куда услал?-встревожилась Варвара Ивановна, чуя недоброе.
- Домой.
- Как домой? Куда домой?
- В Рождествено.
Варвару Ивановну точно обухом ударило.
- Ты пьян. Ты... - запнулась она от гнева.
- Никак нет, ваше превосходительство, я не пьян! - впервые поднял он на барыню глаза: действительно, хотелось бы выпить, но еще сегодня нигде не довелось.
- Что ж он, старый бес, с ума сошел? - дрожащим от слез голосом закричала Варвара Ивановна.- Почему он услал?
- Ляксандра Васильич говорят: а чего ж, говорят, им здеся баклуши бить?
- И кроме тебя, дурака, никого не осталось?
-Зачем никого? Есть. Ульяна есть. Она за Наташенькой побежала. Я сейчас...
И он уже повернулся к двери, но в это время в хату вбежала Ульяна.
Прохор воспользовался ее приходом и поскорее шмыгнул в сени - подальше от беды.
Из хаты несся плач рассерженной, расстроенной барыни.
"Ничего: бабьи слезы дешевы!" - думал Прохор, идучи ставить для барыни самовар.
И он оказался прав: барыня скоро поутихла и успокоилась. А когда к чаю пришел племянник Николай Сергеевич, который поместился в соседней хате, Варвара Ивановна уже смеялась.
Такую, смеющуюся и веселую, застал ее Александр Васильевич, возвратившийся сегодня из лагеря несколько раньше вчерашнего.
Суворов тоже был в отменном настроении - день складывался как-то хорошо. Надоедливые хозяйственные дела улажены, о них можно уже долгое время не думать; девки, которые раздражали бы своей всегдашней суетой и бездельем, уехали; больных в лагере немного, не более пяти человек на полк; егеря стреляли на ученье хорошо; и, главное, дома его ждали Варюта и Наташенька.
Что бы ни делал Александр Васильевич - смотрел ли, как полужены ротные котлы, следил ли за тем, как егеря быстро заряжают ружья, но все время сегодня где-то стояла мысль о жене и дочери.
Не доходя до Трохимовой хаты, Александр Васильевич на улице увидал Наташеньку.
Она вместе с какими-то крестьянскими ребятишками играла возле низенькой хаты. Была Наташа в одном платьице, с непокрытой головой и босая.