«Но другие не стремились покинуть Эдею, хоть и знали о порталах», — попробовал отстоять свою позицию Максимилиан.
«Потому что тех, других, ничего не держало в их мире. А у Алисы осталась там семья».
«Все равно уже ничего не изменить, — недовольно поморщился ледяной маг. — Если я сознаюсь ей, то только потеряю доверие девушки».
«А ты надеешься, что она никогда не узнает? — удивился такой наивности голос. — Это просто вопрос времени».
«К тому времени, она, надеюсь, уже не захочет возвращаться».
«Глупец! — рявкнул наставник, заставив Макса поморщиться от боли. — Может и захочет, но ее доверие ты потеряешь навсегда».
«Думаешь, это может повлиять на принятие Алисой нужного нам решения?» — настороженно поинтересовался Максимилиан.
«Не знаю, — вздохнул наставник. — Я наблюдал за ней всего лишь несколько дней, поэтому не могу ничего с уверенностью сказать. Алиса, конечно, не похожа на ту, которая ради мести пойдет наперекор своим убеждениям, но кто может знать, что может быть на душе у обиженной женщины».
— Переживу, — буркнул Макс, перекатываясь со спины на живот.
«Мальчиш-шка, — прошипел наставник, и Максимилиан как на яву увидел неодобрительное покачивание головы. — Нельзя постоянно быть одному, отгораживаясь от всех».
«Я не один!»
«Три мальчишки, — фыркнул наставник. — Три детеныша с покореженными жизнями. Слишком большую ответственность мы возложили на ваши плечи».
«Мы не против».
«И все же это не правильно — отгораживаться стеной отчуждения. „Холодный циник“, „беспечный бабник“ и презирающее всех и вся „чудовище“. Вы хорошо играете выбранные роли, но это не выход. Дети, неужели вы не видите, что это прямой путь к гибели?»
«Нам никто не нужен! — запальчиво подумал Макс, но вспомнив тоску в глазах друга, запнулся. — По крайней мере мне».
«Ложь. Зачем ты обманываешь меня? Но, самое главное, зачем ты врешь сам себе?»
«Прости».
Как всегда, при общении со своим наставником, все стены, которые Максимилиан возвел вокруг себя, бесследно исчезали, тая, как утренний туман. Наставник умел не только сам заглядывать в душу собеседника, но и открывать ее для самого человека. И каждый раз Макс с бесстрашием глупца бросался в омут чувств, переживаний и страхов, в которых боялся признаться самому себе. Вновь и вновь он делал это, возвращаясь жалким и раздавленным. Вновь и вновь наставник утешал и помогал примириться с его истинными желаниями. Вновь и вновь, Максимилиан упрямо старался забыть и отгородиться. Ведь так легче. Так проще…
«Сказать, в чем была твоя ошибка?»
«Скажи».
«Ты изначально поставил Алису на одну ступень с теми женщинами, которыми был окружен каждый день. Посчитал, что слава и почет, которыми она будет окружена, затмят разум девушки, и просто нужно постараться, чтобы сначала она приняла ваши убеждения».