Гомункулус появляется здесь как духовный проводник процесса трансформации внутри человека, который также называют мумификацией. Как мы знаем из египетских источников, в процессе этой трансформации происходит одухотворение или обожествление тела. Текст Зосимы утверждает, что этот дух-хранитель также трансформируется сам. Сначала он является телесной субстанцией, а затем сублимируется в дух, как в квинтэссенцию материального тела. В течение долгих веков усилия алхимиков были направлены на высвобождение такой квинтэссенции жизни тела. Парацельс говорил: «Это дух истины, и мир не может понять его без Святого Духа или без помощи тех, кто знаком с ним». Он — душа мира, двигатель и хранитель всего сущего. В своей изначальной земной форме (сатурнианской темноте) он загрязнён, но он очищает себя через прохождение сквозь воду, воздух и огонь. Наконец, в своей пятой форме он предстаёт как «очищенное тело». «Этот дух представляет собой тайну, которая была сокрыта с начала времён».[16]
В тексте Зосимы этот дух, Эон, предстаёт как священник внутренних святынь. Юнг связывает имя Эон с Сабаэном Юнаном (сыном Меркурия), который считается основателем алхимического искусства.[37] Также, оно может относиться к Джоан-Митефу, жрецу, который занимался превращением царя в Осириса через его символическую смерть и возрождение. Слово «joun» означает «кожа», «пальто» (!), «mutef» — «его мать», что, по мнению А. Морэ, может содержать намёк на символизм перерождения.[38] В могиле Сети сын короля (представленный богом Гором) изображается как священник Джоан-Митеф. Таким образом, праздник «Хеб-Сед» служит обновлению короля, т. е. относится к символике изготовления философского камня, пронизывающей всю алхимическую традицию.
В свете такой исторической амплификации «маленький несчастный человек» из видения упомянутого выше пациента выступает как «духовный проводник» в процессе одухотворения или «сублимации» телесной субстанции, необходимой для изготовления философского камня. Такой процесс гораздо более значим, чем простое физическое исцеление. И, действительно, голос из видения говорит, что пациенту представится возможность многое пережить и сделать, т. е. быть свидетелем «великого делания» алхимической трансформации. Т. к. это делание не является христианским, переживающий такой опыт субъект может сомневаться в том, чтобы посвятить себя ему.
Голос из видения пациента оставляет его с необходимостью выбора: раствориться в свете и умереть или помогать «маленькому человеку». И голос хвалит сновидца, когда тот выбирает второе. Это напоминает столь же загадочное поведение bа (бессмертной части души) пресыщенного жизнью египтянина, когда между ними возникает разговор о том, стоит ли этому человеку жить дальше или же покончить жизнь самоубийством. Ba рассказывает ему несколько притч, критикующих его излишне эмоциональное, нетерпеливое и отчаянное отношение к жизни, но не даёт ему однозначного совета, что он не должен совершать суицид, но говорит следующие слова: