Самолет приземлился рано утром. Пройдя таможню, Наташа заняла место в зале, с которого было хорошо видно всех прибывающих, и принялась ждать.
Маттео появился через час. Наташа тут же бросилась к нему и крепко его обняла.
– Что случилось? – спросила она, заметив его покрасневшую скулу.
– Даниэль.
Она зажмурила глаза и уткнулась ему в грудь, чувствуя, как его крепкие руки обнимают ее.
– Мне так жаль.
– Мне тоже. Ты видела фотографии?
– Да. Я не знала, что нас снимают.
– Я тоже.
– Щека болит? – встревожилась Наташа.
Маттео обхватил руками ее лицо:
– Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Кажется, я сломал ему нос.
– Что же нам теперь делать?
– Мы поедем в твой дом и поспим.
– А к ним?
Его лицо напряглось.
– Франческа писала мне. Они не хотят нас видеть.
С того самого момента, как Маттео увидел побледневшую Наташу с тестом на беременность в руке, он понял: скоро его отношения с семьей разрушатся. Но тогда Маттео и представить не мог, что это настолько глубоко его ранит.
Он моргнул, удивившись собственному течению мыслей. Как он мог понять это тогда, если сначала даже сомневался в том, кто отец ребенка?
«Подсознательно ты в этом не сомневался», – подсказал ему внутренний голос.
– Мы оба чертовски устали. Немного отдыха нам не помешает, после сна все будет казаться чуть менее ужасным, – произнес Маттео, нежно поцеловав ее в лоб.
Возможность снова прикоснуться к Наташе уже помогла немного облегчить его боль.
В доме царила холодная атмосфера заброшенного жилища. Они сразу же прошли в гостиную, где на старинном бюро скопилась огромная кипа почты.
– Так странно снова оказаться в этом доме. Будто я никогда и не жила здесь, – задумчиво проговорила Наташа. – Я приготовлю горячий шоколад. Ты хочешь?
– Отличная идея.
Она отправилась на кухню, оставив его одного. И снова Маттео подумал о том, что в этом доме, напоминавшем музей антиквариата, нет ничего, что соответствовало бы ее вкусу. Каждая вещь и предмет мебели отражали только личность Пьеты.
Его пальцы прошлись по потрескавшейся поверхности бюро, и внезапно его внимание привлекло письмо, которое лежало сверху стопки бумаг.
Маттео присмотрелся к штампу на нем. Оно было адресовано чете Пеллегрини и пришло из клиники репродуктивного здоровья за два дня до смерти Пьеты.
– Я сделала тебе без сахара.
Наташа вернулась в комнату с двумя дымящимися кружками и осторожно поставила их на журнальный столик.
– Что это? – спросил Маттео.
– Ты о чем?
Она взяла из его руки письмо и осмотрела его. Ее лицо тут же побледнело, а в глазах появился испуг.
– Ты не откроешь его? – Не услышав ответа, Маттео приказал ей ледяным тоном: – Открой письмо.