— Вызывайте пожарных! Горит чердак!
Затем он сбежал вниз и, оказавшись на улице, осмотрелся по сторонам. Монстров нигде не было. И только в вышине разгоралось пока еще слабое зарево. Вот тогда-то и сгорела крыша дома № 17 по улице Губкина.
VII
С утра Лэнгли была грустной и неразговорчивой. Она бесцельно ходила по квартире, прислушиваясь к каждому шуму, доносившемуся из коридора, подолгу стояла у окон. К полудню она стала нервничать. Наконец кто-то пришел. Лэнгли взволновалась, насторожилась. Оказалось, пришел милиционер. Лэнгли сразу ушла в спальню, а младший лейтенант милиции стал расспрашивать, не слышал ли Блоков ночью какого-либо шума.
— Слышал, — признался Блоков. — Лаяла собака на третьем этаже.
— И у вас это не вызвало подозрений? — удивился милиционер.
— Да у нее это бывает иногда.
— Ну, а еще что-нибудь слыхали? Например, стук, треск, голоса?
— Нет, не слыхал.
— Вот так всегда, — посетовал младший лейтенант. — Звукоизоляция ни к черту, и в то же время никто никогда ничего не слышит.
Милиционер вышел и позвонил в соседнюю квартиру.
— Что-нибудь случилось? — тревожно спросила Лэнгли.
Ее аристократически белое личико осунулось, глаза стали светло-сиреневыми, прическа ее слежалась, приобретя более прилежный и менее вызывающий вид.
— Кажется, обокрали квартиру этажом ниже.
Женщина сникла окончательно.
— Да брось ты так переживать! — решил подбодрить ее поэт. — Расскажи мне о своей проблеме. Может, я тебе в чем-то смогу помочь.
— Я не знаю, что делать, — задумчиво ответила Лэнгли, — ждать или возвращаться.
Егор не знал, чего ей надо ждать и куда возвращаться, и поэтому выжидающе молчал.
— Пожалуй, вернусь! — женщина решительно двинулась к чемодану, раскрыла его и сделала попытку залезть в него, но Егор удержал ее за плечи.
— Ну что ты, — стал утешать он гостью. — Перестань. Разве можно так изматывать себя? Ну кому и что ты докажешь, если будешь сидеть в чемодане? Это по-детски. Поделись лучше со мной своими бедами, и тебе сразу станет легче — вот увидишь.
Наступила долгая пауза. Лэнгли на какое-то время вновь ушла в себя. Затем лицо ее прояснилось, и на нем даже появилась тень слабой улыбки.
— А что? — неожиданно бодро сказала она. — В конце концов не я виновата, что все так получилось. Пусть побегают те, кто потерял чемодан. А я устрою себе небольшой отдых и заодно тебе кое-что расскажу — обещала как-никак. А завтра будет видно.
— Ну вот и отлично, — поддержал ее Егор.
Теперь уже Лэнгли по-настоящему улыбалась, и глаза ее вновь стали фиолетовыми.
— Давай кофе с коньяком, стихи и музыку!