Князь выхватил нож…
– Не убивайте! Пожалуйста, не убивайте! – подняв вверх руки, стрелок встал на колени и зарыдал. – Пожалуйста.
Умолял он, кстати, по-русски.
Баурджин присмотрелся…
Пацан! Лет, может, четырнадцати, или чуть больше, простоволосый, в кургузой тёмно-серой курточке с золотистыми пуговицами, подпоясанной широким ремнём – так выглядели дореволюционные гимназисты.
– А ну хватит реветь, – громко – тоже по-русски – распорядился князь. – Поднимайся и выходи.
Парнишка, шмыгая носом, подошёл к машине, держа высоко над головой поднятые вверх руки и со страхом оглядывая окруживших его воинов.
– Ещё с тобой есть кто? – быстро спросил Баурджин.
– Нет, нет, нету, – замотал головой пленник. – Один я. И вот ещё Вотенков… Убитый… Но я не с ним, я вообще, не с ними…
– Разберёмся! – Баурджин коротко кивнул воинам. – Свяжите его!
– Так вы… Так вы русские, господа? – в голосе паренька с надрывом прозвучала надежда. – Русские?! Из географического общества?
– Ага, из общества, – хохотнул князь. – Из общества охраны исторических памятников от недоучившихся гимназистов. Точно больше никого нет?
– Нет, никого, клянусь честью!
– Смотри-и-и. Ты вообще кто таков и откуда здесь взялся?
– Я… Я… Я Петя… Мельников Пётр, учащийся второй мужской прогимназии города…
– Ха! Гимназист! И чего ж ты в нас стрелял?
– Со страху, – честно признался мальчишка. – Вотенков сказал – сейчас нас самоеды накроют. Мол, не отстреляемся – крышка.
– Кто такой Вотенков?
– Так, гад один, – гимназист шмыгнул носом. – Хорошо, что его убили.
– Вот как? Гад, говоришь? – Баурджин покачал головой. – Впрочем, иди пока, поговорим чуть позже. И разговор у нас с тобой предстоит долгий!
– Господи! Господи! – поднял глаза к небу Петя Мельников. – Вы русский, русский… И, кажется, не из банды. Какое счастье!
– О банде ты нам тоже расскажешь. И во всех подробностях.
– Я готов, гостов, господа! Боже, Боже, да неужто это всё наконец кончилось?
Глаза у гимназиста были большие, синие, волосы светло-русые, лицо белое, чуть тронутое золотистым загаром. Вообще, он сильно походил на девочку, да и вёл себя, надо сказать, соответственно – плаксиво. И как только здесь и оказался-то подобный типус? Хлюпик и, кажется, истерик. Как только такому пистолет доверили? Хорошо хоть никого не пристрелил.
Отправив пленника в лагерь, Баурджин с Ху Мэньцзанем тщательно осмотрели машину – грузовик с синим крылатым овалом на капоте. В кабине – жёсткое сиденье, рычаг переключения передач, ручной тормоз. Приборы минимальные: спидометр, тахометр и температура масла. Рядом с приборной доской чёрно-белый портрет какой-то актрисы – Сары Бернар, что ли. В кузове тоже пусто, не считая пулемёта и пары запасных магазинов к нему. И то, и другое Баурджин хозяйственно велел прибрать, а у машины выставить постоянный замаскированный пост – секрет. Вдруг да кто-нибудь ещё здесь ненароком объявится?