Родителей вызвали в сад. Мама была напугана и постоянно повторяла, что у Рен склонность к насилию. Это заставило Рен задуматься: есть ли у других людей подобная склонность? И где эти склонности находятся? Между ребер? Или в пятках?
— Рен, — спрашивала мама, — зачем ты это сделала?
— Я поступила так, как учил папа, — ответила она. Услышав это, отец зашелся таким хохотом, что не мог остановиться. А мама велела ему подождать снаружи, как будто это у него были проблемы.
Мама хотела ее наказать. А папа купил самое большое сливочное мороженое.
«Пап, — снова включила она телефон, — ты на связи?»
…
…
…
«Всегда!» — написал он, и Рен облегченно выдохнула.
Стрелок забрал у всех мобильные телефоны и выбросил их в мусор. К тому же забаррикадировал дверь диваном, креслами и кофейными столиками. Запыхавшись, он обернулся и направил пистолет на заложников.
— Делайте то, что я говорю, — пробормотал он, — и никто не пострадает.
— Больше никто, — поправила его Иззи, проговорив слова себе под нос.
Она знала, что он смотрит на нее, его глаза пронзали ее, как рентген. Но Иззи было плевать. Она выполнила свою часть обязательств, и действительно есть люди, которые пострадали. И будь она проклята, если останется сидеть и наблюдать за их страданиями!
Джанин продолжала давить Бекс на грудь. Иззи наклонилась, пытаясь разглядеть, насколько сильное у нее кровотечение, и услышала шепот несчастной: «Моя племянница. Кладовка».
Иззи вспомнила два испуганных лица с заострившимися чертами, которые не сводили с нее глаз, когда она открыла дверь по приказу стрелка. Наклонившись еще ниже под предлогом послушать затрудненное дыхание Бекс, она прошептала:
— С ней все в порядке.
Бекс закрыла глаза.
— Нужно сказать Хью.
— Что сказать?
Бекс закашлялась и вскрикнула от боли, моментально пронзившей ее легкие и ребра.
— Бекс, чем вы занимаетесь? — не зная, чем ей помочь, Иззи стала отвлекать ее вопросами.
— Я художница, — простонала женщина. — Больно как…
— Знаю-знаю, — успокоила ее Иззи. — Чем меньше будете шевелиться, тем лучше. — Она взглянула на Джанин и молча велела ей занять свое место. — Мне нужно позаботиться о других, — сказала Иззи, — но я обещаю, что вернусь.
Она подползла по ковру к доктору Уорду. Жгут, который наложила Джой, нужно было затянуть потуже и понадежнее.
— Ванита… — негромко произнес он. — Она мертва?
— Мне очень жаль, — опустила глаза Иззи.
— Мне тоже, — прошептал он. — Мне тоже жаль. — Он оглянулся через плечо, как будто мог видеть сквозь стойку регистратуры, где лежало тело. — Эти женщины — они все были для нее как дочери, своих детей Ванита иметь не могла. Ее муж безумно злился из-за того, как много она работает в клинике. Бывало, говорил, что ее вынесут отсюда вперед ногами. — Его голос сорвался на последнем слове. — Ванита ужасно разозлилась бы, если бы узнала, что он оказался прав.