Иззи подвернула штанину доктора Уорда и завязала жгут прямо над раной.
— Не шевелитесь, доктор, — заботливо, но настойчиво проговорила она.
Он изумленно поднял бровь.
— Вы только что разорвали на мне штаны. По-моему, вы можете теперь называть меня просто Луи, как полагаете?
Иззи положила ручку, которую нашла под диваном, в центр узла и с ее помощью вновь затянула узел. Кровотечение прекратилось.
— Вот так, — произнесла она. — Это уже на что-то похоже.
Взяв катушку липкой ленты, Иззи неловко потянула за кончик зубами, чтобы зафиксировать жгут, и взглянула на часы. Половина первого. Пошел отсчет: она остановила кровотечение доктору Уорду, но без возобновления артериального течения со временем в тканях произойдут ишемические повреждения. Если повязка останется на ноге больше двух часов, возникнут необратимые изменения в мышцах и нервных окончаниях. Шесть часов — и ему придется ампутировать ногу. И то — если к тому времени их спасут и доктора можно будет прооперировать.
Когда она закончила фиксировать клейкой лентой жгут, доктор Уорд похлопал ее по руке.
— Из нас выйдет отличная команда. Спасибо, — поблагодарил он и уложил ногу на стул, чтобы она оказалась выше уровня сердца.
Она посмотрела на Бекс. Та лежала на полу, мертвенно-бледная, но в стабильном состоянии. Только сейчас, когда Иззи некому было оказывать неотложную медицинскую помощь, ее руки стали дрожать. Чтобы унять неприятную дрожь, она обхватила правую руку левой.
— Я раньше вас здесь не видел, верно? — поинтересовался доктор Уорд.
Иззи покачала головой. Она хотела было ответить, но запнулась, потому что мимо прошел стрелок, что-то бормоча себе под нос.
Когда он отошел в другой угол помещения, врач опять тихо заговорил:
— У вас есть муж, который сейчас не находит себе места?
— Нет, — призналась она. — Просто приятель.
— Просто приятель? — поддразнил он.
— Быть может, жених…
— Быть может? Вы не можете вспомнить? — осторожно засмеялся доктор Уорд. — Или пока еще не решили?
— Все гораздо сложнее.
— Милая, у меня времени — вагон, — усмехнулся доктор.
— Все не так просто. Мы совершенно из разных миров, — объяснила Иззи.
— Палестина и Израиль?
— Что-что? Нет…
— С Марса и Венеры? — предположил Уорд. — Союз и Конфедерация?
— Паркер родился с золотой ложкой во рту. Ел красную икру. А я ела только тогда, когда у нас хватало денег на еду. — Иззи тут же покраснела как помидор. Она никогда не рассказывала о своем детстве, каждый день старалась о нем забыть.
Они с Паркером были вместе уже три года и почти не ссорились: если недоразумения и возникали, то непременно из-за различий в их воспитании.