– А «Гридирон» – это где? – осведомился Стейнз.
– Ревелл-стрит, – пояснил Клинч, как будто улицы в качестве адреса было вполне достаточно.
Стейнз снова обернулся к Анне.
– А что вас привело на побережье? – спросил он. – Вы приехали по чьей-то просьбе? Вы на прииске работать будете? Вы ведь здесь останетесь, правда?
Анне не хотелось упоминать имени Мэннеринга.
– Я собираюсь остаться, – осторожно проговорила она. – Я остановлюсь в гостинице «Гридирон» – мистер Клинч любезно предложил мне номер.
– Это я, – встрял Клинч, протягивая руку. – Клинч. Можно просто Эдгар.
– Счастлив познакомиться, – отвечал Стейнз, обмениваясь коротким рукопожатием. И тут же, повернувшись к Анне, промолвил: – А вашего имени я до сих пор не знаю… но, наверное, мне не следует спрашивать – до поры до времени. Хотите сохранить его в секрете – так, чтобы мне пришлось расспрашивать всех и каждого, прежде чем я все-таки отыщу вас?
– Ее зовут Анна Уэдерелл, – вмешался Клинч.
– О, – отозвался юноша.
В лице его отразилось глубочайшее изумление; он с любопытством воззрился на Анну, как будто ее имя было исполнено тайного смысла, но смысл этот он, в силу какой-то причины, не мог облечь в слова.
– Мы, пожалуй, пойдем, – буркнул Клинч.
Юноша проворно отскочил в сторону:
– О да, разумеется. Конечно, вам пора. Хорошего вам обоим дня.
– Как приятно было снова увидеться, – промолвила Анна.
– Можно мне будет навестить вас? – спросил Стейнз. – Как только вы обустроитесь на новом месте?
Анна удивленно поблагодарила юношу; возможно, она сказала бы и больше, но Клинч уже увлек ее прочь, крепко вцепившись в руку девушки, просунутую ему под локоть, и еще теснее прижав ее к груди.
Глава, в которой Фрэнсис Карвер обращается к Те Рау Тауфаре за сведениями, но Тауфаре, который еще не успел свести знакомство с мистером Кросби Уэллсом, ничем не может ему помочь.
Туземец-маори носил у бедра нефритовую дубинку, засунув ее за пояс на манер хлыста или пистолета. Дубинка была вырезана в форме весла и отполирована до блеска; оливково-зеленый, с разводами, камень тут и там вспыхивал изнутри желтым, как будто крохотные гирлянды цветков-колокольчиков дерева кауваи сперва расплавили, а затем вдавили в стекло.
Изложив свое дело, Карвер собирался уже распрощаться, как вдруг на камень упал луч света и нефрит словно бы засиял. Карвер с любопытством ткнул в него пальцем:
– Это что такое – весло?
– Patu pounamu[81], – отвечал Тауфаре.
– Дай-ка посмотреть, – попросил Карвер, протягивая руку. – Подержать дай.
Тауфаре вытащил дубинку из-за пояса, но собеседнику не отдал. Он замер неподвижно, не сводя с Карвера глаз; дубинка свободно лежала в его руке. Внезапно маори прыгнул вперед, изобразил, будто тыкает Карвера в горло, затем в грудь, и наконец занес дубинку высоко над головой и медленно повел вниз, задержав у самого Карверова виска.