Четверг 29 октября, 14:54
Бергер и Блум уставились на деформированную голову. С нее на них смотрели темные, скептичные, безразличные глаза. Бергера потрясла пришедшая в голову мысль.
– Вильям? – сказал он и не узнал собственный голос.
Краем глаза он видел Блум. Видел, что ее бьет дрожь.
До мозга костей.
Фигура в коляске не отвечала. Мужчина сидел неподвижно и только смотрел на Бергера совершенно пустым взглядом. Капля слюны медленно стекла у него по подбородку.
Неужели они настолько сильно ошиблись?
Неужели они позволили своему исковерканному детству обмануть себя? И поставили на карту свои карьеры из-за выдумки, для которой в действительности нет ни малейших оснований?
И теперь вернулись на клетку с цифрой «1»?
К Бергеру вернулись признаки разума. Это и правда Вильям? Как он оказался здесь, прикованный к инвалидной коляске, под именем своего давнего мучителя Антона Бергмарка?
Конечно, были заметны возрастные изменения – складки, морщины, покраснения, – которые указывали на прошедшие годы. Но, с другой стороны, возрастные изменения оставили все опухоли и вмятины, все угловатое на тех же самых местах, что двадцать три года назад.
В точности на тех же самых местах.
Блум пришла в себя первой. Она спросила медсестру:
– Вы не могли бы принести все документы, касающиеся Антона?
Медсестра кивнула и выскользнула из комнаты.
Это не был взгляд Вильяма Ларссона. А если и так, то он совершенно повредился умом. Водянистые глаза не выражали ни намека на понимание.
– Ты Вильям Ларссон? – очень членораздельно произнес Бергер.
Водянистые глаза, затерявшиеся среди кратеров и холмов на лице фигуры в кресле, уставились на Бергера. Он встретил их взгляд и не мог понять, что же он видит.
– Привет, Сэм! – сказала фигура и изобразила кривую улыбку. Когда левый уголок рта поднялся, из правого стекла струйка слюны.
Бергер повернулся к Блум. Его узнали. Непонятно только, что это значит. Он видел, что ее дрожь унялась. И Блум уже размышляет. Что, если Вильям никогда не покидал страну? Кто совершал похищения, если деформации скелета Вильяма в конце концов добрались до мозга и превратили его в овощ? Как случилось, что он присвоил себе личность Антона Бергмарка? Дрожь Блум сменилась работой мозга. Бергер отчетливо видел, как мысли крутятся у нее в голове. Он видел это ясно, как в зеркале.
– Привет, Вильям, – ответил он. – Как дела?
Фигура издала шипение, которое, вероятно, предполагало смех.
– Как поживаешь, Сэм? Как рука?
Бергер инстинктивно потянулся правой рукой к левому плечу. Даже через ткань пиджака он мог нащупать углубление в бицепсе.