– Они встречались также в Барселоне на телефонной станции в время восстания троцкистов. – Напор наркома несколько ослаб.
– Опять двадцать пять! – Терерь Пятницкий повышает голос. – Почему не на квартире? В общем так, товарищ Ежов, вашим подчинённым надо учиться работать: добывать, а не выбивать показания. Я получил информацию, что к некоторым арестованным сотрудникам Коминтерна были применены недопустимые методы: побои, шантаж, угрозы родным.
– Я готов проверить ваш сигнал, – нарком внимательно посмотрел на собеседника. – давайте фамилии (Пятницкий пододвигает готовый список)… Насчёт Чаганова, есть оперативные данные: источник – адвокат Седова (понятно дело, официальных показаний он никогда не даст), что его подзащитный в момент ареста ждал в гостинице Чаганова.
– А это уже серьёзно, – поднимает глаза к потолку секретарь ЦК. – подумаю над этим. А вы со своей стороны возьмите на контроль эти дела.
Ежов подносит к глазам список, быстро пробегает его.
– Двое последних, Отто Браун и Ольга Бенарио уже освобождены. Прямо перед моим выездом сюда. – Ежов фамильярно подмигивает собеседнику.
Москва, ул. Станиславского, 10.
Немецкое посольство.
Тот же день, позднее
– Господин фон Вальтер, – в «бункер» просочился советник Грёппер, невысокий незаметный человек лет тридцати пяти с соломенными волосами. – они их отпустили.
– Это точно? – Холодно зыркнула на него Пуся, красивая высокая блондинка лет тридцати, по должности – технический сотрудник аппарата военного атташе, а по совместительству – любовница главы косульского отдела Герхарда фон Вальтера.
Вдвоём они вертели всем персоналом посольства, за исключением трёх самых высокопоставленных дипломатов: посла фон дер Шуленбурга, советника Хильгера и военного атташе генерала Кёстринга. Фон Вальтер, солидный мужчина лет пятидесяти с густой седой шевелюрой и породистым лицом, на котором основное место занимал крупный мясистый нос с горбинкой, был резидентом абвера в Москве. Его друг Отто Нидермайер проиграл Канарису в борьбе за пост руководителя абвера, из-за чего ему самому пришлось ехать в Москву – все места в центральном аппарате в Берлине оказались заняты друзьями адмирала.
Грёппер стоически вынес вопиющую бестакность со стороны «этой девки» со странным именем, которой, по идее, вообще не должно было быть в «бункере» и только кивнул. Куб с бетонными стенами без окон с одной железной дверью, сооружённый под крышей основного здания посольства (несколько соседних зданий также было передано германской стороне), служил как хранилище секретных бумаг, в нём же была оборудована небольшая комната для секретных совещаний с круглым столом, стульями и кожаным диваном.