— Ну что ж, кое-чего мы всё-таки достигли. Во-первых, русские не требуют безоговорочной капитуляции, во-вторых, дают хоть какой-то срок, чтобы немцы добровольно покинули страну. Но я не думаю, что они это сделают добровольно, — добавил маршал.
Энкелль ушёл. А он опять стал ходить по кабинету из угла в угол.
Правительство Швеции обещало поддержку. Заверило, что в случае разрыва отношений Финляндии с Германией Швеция обеспечит зерном и продуктами Финляндию на полгода. Это очень хорошо и важно.
Генерал Дитл, который прежде командовал германскими войсками в Финляндии, и с которым сотрудничество и взаимопонимание было давно достигнуто, не так давно погиб в авиакатастрофе в Германии.
Теперь другой главнокомандующий, генерал-оберст Рендулич. Человек жёстких нравов, однако внешне вежливый. С ним будет труднее, чем с Дитлом, найти компромиссы. Когда парламент одобрит предложение правительства о мирных переговорах, надо будет всё-таки передать письмо Гитлеру, в котором объяснить ситуацию, максимально смягчить. Хотя как тут смягчишь? Но надо свести к минимуму конфликт с немцами.
Второго сентября парламент одобрит это предложение правительства, и Маннергейм, соблюдая требования России, в тот же день направит послу Германии в Хельсинки ноту о разрыве дипломатических отношений. С требованием вывести немецкие войска с территории Финляндии в двухнедельный срок.
Маршал направит письмо фюреру Германии, где откровенно напишет: «...Генеральное наступление русских в июне лишило меня всех резервов. Мы не можем больше позволить себе такого кровопролития, не подвергая постоянной опасности дальнейшее существование всего небольшого народа Финляндии...» «...Считаю своим долгом вывести мой народ из войны. По своей воле я никогда не мог бы и не хотел бы повернуть оружие, которое нам было передано в таком обилии, против немцев... Надеюсь, что Вы, хотя и не одобрите этого моего послания, всё же попытаетесь, как и я, и все финны, прийти к окончательному уяснению существовавших до сих пор между нами отношений, всеми способами избегая их ненужных обострений».
Сталин был в кабинете один. В своём маршальском мундире и мягких сапогах. Только что кремлёвские куранты пробили полночь. Наступило 4-е сентября. Он прошёлся по кабинету туда и обратно до другой стены. Портреты Ленина, Суворова, Кутузова смотрели на него со стен, словно ожидая от него чего-то. Поиграв трубкой в руке, повертев её на ладони, он улыбнулся своим мыслям. Положил трубку на стол. Эта трубка известной английской фирмы «Данхилл» ему нравилась. Постоял несколько секунд у стола, потом снова взял трубку, набил её табаком из папирос, закурил.