Наступающие сотни смешались, сгрудились вокруг убитого командира и начали подаваться назад.
— Не стреляйте, — крикнул Абдул-бек, поднимаясь, в седло. — Берегите пули. Они могут кинуться тут же.
Но он знал, что его не послушают. Четвёртый раз отразили они атаку, а теперь каждый воин желал достать врага шашкой или кинжалом. Да и сам бек в душе свирепо жаждал того же...
Валериан видел, как вдруг смешалась атакующая конница, сбилась в кучу, пошла назад, в сторону. Из толпы выскочил всадник, бешено нахлёстывая коня, подлетел к генералу.
— Убили Гассан-агу! — крикнул он, изо всех сил пытаясь удержать коня. — В сердце. Пуля. Даже ничего не сказал.
— Ай, жалко мальчишку! — вырвалось у Валериана, но он тут же оборвал себя и поморщился: нельзя поддаваться ни гневу, ни скорби, генерал должен жалеть людей после боя. — Якубовича ко мне!
Лихой штабс-капитан подскакал с обнажённой шашкой, откинувшись в седле, готовый уже рубить.
— Капитан, за вами они пойдут! Ударьте, сбейте их, отбросьте. Мы должны оттеснить их к горам!
Молча откозыряв, Якубович поднял коня свечой, повернул и унёсся к кюринцам. В чистом утреннем воздухе Мадатов хорошо видел, как он чёртом вертится посреди взбаламученной массы, крутит над головой шашкой. Выскочил из толпы, стал, несколько пуль ударили в землю рядом. И потихоньку, потихоньку кюринцы потекли вслед новому командиру; сначала по одному, потом десятками, а после все десять сотен, или сколько их осталось после первых несчастливых атак, весь авангард отряда Мадатова навалился на врага, тоже устремившегося навстречу...
Остались бы люди Абдул-бека на месте, возможно, они и четвёртый раз отбили атаку мадатовской кавалерии. Но выдержки у них было куда меньше, чем храбрости. Чудовищное облако пыли поднялось над местом, где столкнулись тысячи воинов; Валериан уже не видел ни Якубовича, ни зелёного знамени, под которым рвался в схватку русский штабс-капитан, только слышал единый вопль бога войны, в который сплелись крики людей, ржание их лошадей, стук копыт, лязганье отточенной стали. И только по тому, как стало перемещаться серое облако, он понял, что драгуну удалось потеснить конницу лаков. Сейчас они отодвинутся ещё дальше, уйдут влево, к отрогам хребта и совершенно откроют выход на плоскость. Он повернулся отдать приказание, но Аслан-хан уже стоял рядом, упреждая его желание.
— Гассан-ага убит, — начал Валериан без обиняков. — Мне жаль его. Он был храбрым человеком и мог стать отличнейшим офицером.
— Он был моим братом, — коротко ответил кюринский властитель.