Все, что чувствовал я теперь, – это страх смерти. Все, что осталось у меня в душе, – это образ прекрасной Ширин, наказ шахиншаха и молитвы. Я молился, чтобы Ахура Мазда сжалился и дал мне силы жить, но тело мое угасало. При свете огня очага я раскрыл сундук, который шахиншах не позволял раскрыть, и постиг новые знания, и может быть, я понял бы больше, да страх смерти заставил меня делать то, что я сейчас делаю. Я знаю, что умру, я знаю, что после смерти я попаду или в Бехешт – рай или в ад к страшному Визареште. Но мне хочется жить, мне хочется оставить след в материальном мире, я так молод, а умру здесь, в неведомой земле, забытый всеми, и дикари сожгут мое тело на костре, что перевесит и так шаткие весы моей многопагубной души в сторону вечных мучений после смерти. И я молюсь, чтобы шахиншах послал других, которые дойдут до этой земли и найдут мое повествование, я пишу на старых пергаментах кровью животных, что выменял на серебро у дикарей, я рассказываю свою историю будущим людям, которые найдут мое послание после моей смерти. Я надеюсь, что они принесут его шахиншаху, и он прочтет и скажет, что Настуд, благородный маг, был смел и велик, а прекрасная Ширин поплачет обо мне, и содрогнется ее нежное тело от истомы воспоминаний и прошедшей любви, во всех храмах вознесут ясны по мне. Они найдут дары, которые я закопал в хижине, ведь на золотой пластине Хосрова, что дал он мне, я ножом выцарапал пояснения, где найти их.
А постиг я, многопагубный, то, что невозможно определить, где добро, а где зло, ибо они неразделимы для смертного, все законы наших книг лишь человеческие, и нет в них божественного. Не может смертный точно указать, что есть добро, а что есть зло. В борьбе двух духов рождался материальный мир, и лишь они, духи: Мазда и Манью, могут разделить эти понятия, нам же даже в объятиях хаомы это не дано. И думаю я, что только тогда, когда придет второй пророк, духи дадут нам законы движения материального хаоса, и только тогда мир поделится на благое и пагубное, и начнется битва, из которой, как когда-то из борьбы светлого и темного родилась земля, родится что-то новое, благое и прекрасное. Как жаль, что я умру гораздо раньше этого. Но помню я, что только истина – лучшее благо, ищите же истину везде, лишь тогда наши мысли будут светлы, слова – правильны, а дела – священны. Как я хочу жить… О, Ширин…