Восток был пуст. Ни одного поселения, ни одного просвета в лесах. Ни дома, ни дыма. Река Ним — другой серебряный пояс, но тоньше и еще запутаннее, чем Вышьюра, был брошен на восток, и нетронутые леса стояли над серебром, стекавшим узкой струйкой по черни. Саламатов взял бинокль Нестерова. Но что мог он увидеть в пустыне? Нестеров отошел к жертвенникам и стал рассматривать их. Тронутые налетом времени кости, каменные ножи, тяжелые каменные топоры, проушные, на длинных рукоятях, лежали рядом. На главном жертвеннике кто-то сложил костром поленья, как будто намеревался принести последнюю жертву и ушел, не выполнив своего намерения.
Девушки, взобравшись на скалу, остановились в недоумении, затем с криком бросились к жертвеннику и богам, забыв об усталости. Юле Певцовой захотелось обязательно сфотографироваться возле жертвенника, и Нестеров вынул аппарат. Все столпились вокруг Юли, и только Лукомцев мрачно стоял в стороне, ворча, что боги и мертвые не любят смеха.
Нестеров указал Саламатову на костер и спросил:
— Неужели среди охотничьих племен есть еще люди, поклоняющиеся этим богам?
Саламатов усмехнулся и позвал его к обрыву, с которого осматривал восточный край Урала.
— Смотри! — сказал он, передавая ему бинокль.
Нестеров вгляделся в темно-зеленое, кое-где разрезанное блестящими лезвиями рек и ручьев марево лесных массивов. Сперва он видел только тот же лес, но, но мере того как описывал биноклем полукруг, охватывая все новые и новые места, он заметил кое-где редкие дымки. Затем увидел вырубку в лесу, сначала показавшуюся ему болотом, а потом и дома на этой вырубке. Поселок был далеко, километрах в десяти, но ясная прозрачность морозного воздуха скрадывала расстояние, и Нестеров вдруг увидел как бы огонек над одним из здании.
Саламатов отобрал бинокль и внушительно сказал:
— Культбаза охотничьих колхозов. В нее мы и идем! А это, — он указал на сложенные костром дрова, — для сигнала о сборе племени. Гонцов не пошлешь — неизвестно, где охотники промышляют, — а иной раз необходимо быстро собрать все племя. Вот они и придумали сигнал. Когда я возил сюда Каркудинова прощаться с племенем, тогда на наш сигнал собрались остяки со всех стойбищ. Правда, прошло двадцать лет, и я думал, что сигнал этот забыт, но, как видишь, его еще помнят!
— Ой, значит, мы зажжем сигнальный огонь? — восхитилась Юля.
— Придется! Мне нужно сказать охотникам несколько слов.
— И они соберутся сюда?
— Зачем же! Они придут на культбазу. Пока мы до нее доберемся, они уже будут там. Охотники на ногу легки!