Чарити поднесла ко рту указательный палец, обнаружила под ногтями толстый слой глины и подсунула руки под себя, как сделал бы ребенок, когда рядом стоит блюдо с печеньем, а трогать его нельзя.
– Во-первых, – Эмили покатала карандаш между пальцами, – я хочу извиниться за свидание вслепую и все остальное. Наш остров мал, все друг друга знают. Работодатели общаются со своими работниками, адвокаты со своими клиентами. Боюсь, я поставила тебя в неловкое положение. Прости меня.
Вот как. Чарити такого не ожидала.
Эмили улыбнулась. Уголки алых губ приподнялись.
– И как бы то ни было, надеюсь, мы останемся друзьями.
– Я бы этого хотела.
Эмили театрально подняла руки.
– Клянусь, больше никаких свиданий вслепую! – Она покачала головой. – Этот тип просто болван. Не следовало мне доверять своему парню, знаток человеческой натуры из него неважный. К тому же твой оказался фанатом «Питтсбург стилерз».
Чарити быстро глотнула воздуха. Ей тоже нравились «Питтсбург стилерз».
– Ну что, к делу? – Эмили открыла папку. – Ты готова обсудить финансовые вопросы?
Чарити кивнула. Кивок вышел в лучшем случае неуверенный.
Эмили начала с перечисления активов и банковских счетов, от чего у Чарити разболелась голова. Наверное, ткачи забрались к ней через ухо и оплели мозги. Эмили произнесла слово миллион, и Чарити полностью отключилась. Было сказано какое-то число, а после миллион. Но какое число? Три? Пять? Она не думала, что состояние деда настолько велико. Надеялась на несколько сотен тысяч – содержать дом, платить за электричество и заменить дорогущую крышу, если она в том нуждается. По ее прикидкам, двух-трех сотен тысяч хватило бы на уплату налогов и другие расходы на добрые пятнадцать лет.
– Чарити, ты как? Сделаем перерыв?
А вдруг я упаду в обморок или меня хватит инфаркт прямо в твоем офисе?
– Я в порядке, – прошептала Чарити.
– Больше чем в порядке. Ты, подруга моя, мультимиллионер.
А вот теперь свет погас.
Когда мир вернулся на место, Чарити обнаружила, что изучает свои ступни, свесившись телом вперед с кресла и прижавшись грудью к бедрам. Шнурки кроссовок износились, бока потерлись. Нужны новые. Но они стоят сто тридцать долларов, куча денег, и она должна приготовиться к таким расходам, хотя кроссовки она носит, как правило, два с половиной года. А точнее, всего два. И еще полгода донашивает.
Чарити вдохнула и ощутила на спине руку Эмили. Хорошо, что у офисного кресла есть подлокотники, иначе можно было на пол упасть.
Она никогда больше не будет волноваться по поводу покупки кроссовок. Утренний кофе забурлил в желудке. Чарити выпрямилась, хотя еще не пришла в себя.