Если бы я сейчас увидела Ника, то тут же выпалила бы ему все, хотя еще сама не готова к этому разговору. Неважно, правильно это или нет, но это правда. Я еще не осознала, что беременна, и уж точно не стоило с кем-то говорить об этом сейчас. Тем более с Ником, потому что это будет трудный разговор.
Если он вообще состоится.
Я не ответила Нику.
И он больше не писал мне.
* * *
Оставшаяся часть недели прошла без потрясений, если не считать того, что штаны, которые раньше свободно висели на мне, сейчас обтягивали мои бедра, но это могло оказаться простой паранойей. Ну и, конечно, не считая Рика. Хотя он, казалось, внял предупреждению и больше не приближался ко мне после того отвратительного случая с лифтом.
Я все еще не смирилась с тем, что происходило внутри меня.
В пятницу вечером я написала Рокси, что не приду на воскресный завтрак, потому что уеду из города. И не обманула ее. Ранним субботним утром я вышла из квартиры и три часа ехала до дома мамы. Я предупредила ее о приезде, но не рассказала, почему решилась на это.
Мне нужно было… Нужно было поговорить с ней, но не хотелось делать это по телефону. Я даже не рассматривала этот вариант.
Мама жила в месте, где прошло мое детство, и она никогда не покинет этот двухэтажный дом в колониальном стиле в Ред-Хилл в Мартинсберге. В нем слишком много воспоминаний.
Я приехала около одиннадцати. На подъездной дорожке все еще красовалась трещина, хотя мама последних три года говорила, что починит ее. Но мне не верилось, что это произойдет в ближайшее время.
Я сидела в машине и пыталась собраться с силами, пока взгляд порхал по фасаду. На двери висел осенний венок.
В детстве мама часто наклеивала на окна привидений и ведьм перед Хеллоуином.
Я уже не была маленькой девочкой. Это очевидно.
Я заглушила двигатель и подхватила сумочку и рюкзак с вещами, который упаковала, потому что планировала переночевать здесь. Выбравшись на яркое солнце, пошла по тропинке, вдоль которой росли густые кусты остролиста.
Не дожидаясь стука, мама распахнула передо мной дверь, и, несмотря на охватившие меня переживания, на лице появилась широкая улыбка.
– Мама.
Она стояла в дверях с бело-коричневым шариком-непоседой в руках, который делал все возможное, чтобы спуститься на пол. На ее шее поблескивала цепочка, которую она не снимала годами, с папиными жетонами.
– Мне стало интересно, собираешься ли ты зайти или так и просидишь в машине весь день.
Смеясь, я зашла в дом и обняла ее одной рукой вместе с псом, который согрел мою холодную кожу.
– Не так уж долго я там просидела.