Веселые пузырьки заструились по всему телу, голова закружилась, и ей стало смешно.
«Почему этот молодой мерзавец не идет из моей головы? В нем же нет ничего особенного! Лет через пять у него обязательно появятся залысины и живот, и, скорей всего, отрастет задница. Да, фигура у него совсем не спортивная... Так, ничего особенного...»
Мысли Назаре текли лениво, то и дело перескакивая с недостатков и достоинств Паулу Энрике на текущие домашние проблемы.
«Сейчас я немного подремлю и встану, как огурчик», — решила Назаре и закрыла глаза.
Страшный кошмар из далекого детства вернулся к ней неожиданно.
Начиналось ненастье. Огромная свинцовая туча заставила всех детей разбежаться по домам. Маленькая девочка немного замешкалась на табачном поле, где играла с подругами. Она все никак не могла найти белую туфельку своей куклы. Назаре заглядывала в кусты, шарила по траве руками, пока случайно не наткнулась на что-то твердое: перед ней стояли грубые мужские сапоги.
Назаре подняла голову и увидела человека в рабочей спецовке и грязной кепке. От него пахло бензином и луком.
— Ты здесь играешь одна? — Он поднял пальцем ее подбородок.
— Нет! — соврала Назаре. — Там в кустах мой папа и братья.
На мгновение в глазах незнакомца промелькнул испуг, но, заметив, что девочка стала поспешно от него пятиться, он заметно повеселел. Тогда Назаре сделала последнюю попытку, быстро пробежать мимо него. Но нога нечаянно зацепилась за кочку, и сильная острая боль пронзила все тело. Назаре почувствовала, как ее левая нога опухает и немеет. К горлу подкатил комок, который не давал ни дышать, ни кричать. Что-то сильно сжалось внутри, заставив сознание провалиться в темноту.
— Я тебе помогу, провожу до того сарая, а то ты можешь промокнуть, — сказал мужчина и рывком оторвал от земли маленькое худое тело...
Она очнулась, когда на землю спустились сумерки, от сильной боли и неприятного запаха.
Дождь закончился, оставив после себя огромные лужи и мокрую траву. Нога сильно ныла, но к этой боли прибавилась другая, еще более неприятная и странная.
У нее было ощущение, будто ее проткнули насквозь. Тело частично онемело, и любое движение отзывалось острой болью. Назаре осторожно провела по бедрам и поднесла руку к лицу, в смятении и ужасе отпрянув. Нос обжег свежий запах собственных фекалий.
— Нет! — изо всех сил крикнула девочка. — Это не могло со мной случиться!
Потом она долго каталась по полу и билась в истерике, но рядом не было никого, кто смог бы ее успокоить. Через час она нашла в себе силы подняться, скинула с себя перепачканную одежду, вымылась в соседней луже и отправилась домой, к отцу-алкоголику и равнодушной мачехе, которым никогда не было дела до ее проблем.