* * *
Денис не видел куда ехал, просто гнал машину и все. Присутствие Анны терзало душу, словно он попал в ржавые тиски. Савина знала куда бить и делала это беспощадно. Он же беспомощно барахтался в своих чувствах и понимал, что слишком на многое надеялся.
Желание защитить ее все еще рвало сердце, даже сейчас, когда все кончено, Разумов боялся за нее до сумасшествия, до спазма в груди и остановки дыхания. Не представлял жизнь без нее. Живой. Пусть вдали, где-то там, но живой. Глупо, безрассудно и невыносимо больно.
Анна дремала, ее зримо бросало в дрожь, как в лихорадке. На лбу блестели капли пота, словно бусинки. Он смотрел на распущенные волосы, сжатые плечи, заломленные пальцы и понимал, что невыносимо хочет ее обнять, прижать к себе. Только бы вырвать брошенные слова, только бы вычеркнуть «не заставишь силой полюбить». Стянул свитер и потянулся укрыть девушку, чтобы согреть, но замер. Она не оценит этого, не поймет. Оттолкнет и снова вонзит нож в сердце. Сцепив зубы, Денис укрыл скрутившуюся калачиком Настю на заднем сидении. Впившись пальцами в руль, он понимал, что везет себя на закланье. Не Анну увозит из города, а себя закапывает заживо в могиле под названием «нет взаимности». Будет жить дальше, как жил после аварии: только ради сестры. Савина растормошила раны, вспорола их, процарапала новые острым клинком, и теперь только один выход — жить дальше без эмоций и надежды на выздоровление. Вряд ли Денис сможет когда-то кому-то довериться в будущем, если выживет. Ведь срок лекарства он не знает. Может, сегодня его последний день, и утро уже не наступит? Главное, дать Насте старт, но тут тетя поможет, есть еще бабушка. Пусть хоть кто-то будет счастлив.
Денис почувствовал, когда Анна дернулась и повернулась. Сделал вид, что не заметил. Девушка, прижавшись к окну, сдавила подлокотник так, что тот жалобно заскрипел.
— До вокзала осталось минут двадцать, и уже избавишься от моего общества, — бросил Денис и прикусил щеку. Лишнее, не нужно было этого говорить. Внутри все кипело и требовало выяснения отношений, но рациональная часть заставляла его молчать. Девушка не ответила, даже не повернулась, только сердце глуше забилось в ее груди.
Сжав губы, Денис уставился на мельтешение дворников, похожий на клетку серый лес и надавил педаль газа до предела. Боковой ветер хлестал в окно и сносил автомобиль с дороги. Балансировать на грани сознания и контроля машиной оказалось невероятно трудно.
Анна повернула голову, ее сердце колотилось, как у котенка. Денис слышал каждый удар и пытался не акцентироваться на этом. Прислушивался к скрипу деревьев, вою непогоды и трепетанию капель по железной крыше, лишь бы не различат в этой какофонии глухие удары и едва различимое прерывистое дыхание девушки. Но эти звуки навязчиво врывалась в сознание и бередили открытую рану. Денис видел боковым зрением, что Савина все еще смотрит на него. Долго сдерживал себя, чтобы не глянуть в ее глаза и запомнить их, отпечатать в памяти облик, словно горячим углем выжечь в сердце, но потом резко повернул голову. Синие озера были залиты до краев водой. Чего-плачет-то? Снова играет? Что ей нужно, в конце концов? Не удержала взгляд, отвернулась. Снова прильнула к окну.