— Какой же я раким, мухтарам Гленард, — старик улыбнулся. — Я простой караванщик. Подходите к костру, присаживайтесь, посидите с нами. Вместе теплее и веселее. Меня зовут Сармад. Я говорю на вашем языке, мне много довелось торговать на севере, даже жил в Глареане несколько лет. Моя дочь Хисса, она на имперском почти не говорит, но всё понимает.
Гленард невольно залюбовался девушкой. Стройная, с черными волосами, собранными в косы, обвивающие голову, как венок. Красивые, нежные, почти совершенные черты лица, как у лучших древних альвийских статуй. Не исключено, что где-то в глубине поколений ее предков затерялся альв или альвийка. Не от них ли у нее такая бледная кожа, на которую огонь отбрасывает розовые блики, непривычная для смуглых южных девушек? Девушка была одета в длинную шелковую накидку, скрывающую ее фигуру, но оставляющую открытой шею, на которой на цепочке висел большой обрамленный золотом изумруд, блестящий и гипнотически переливающийся в такт пляске языков костра. Хисса, заметив взгляд Гленарда, потупила глаза и смущенно улыбнулась. Улыбнулся и старый Сармад.
— Простите, — Гленард смутился. — Я не должен был так рассматривать вас, мухтара Хисса. Прошу простить меня, не ожидаешь встретить такую девушку посреди пустыни. У вас очень красивая дочь, мухтарам Сармад. Прошу простить мои слова, если они прозвучали слишком нахально — я не имею в виду ничего плохого, просто отдаю дань красоте.
Девушка снова улыбнулась.
— Ничего страшного, мухтарам Гленард, — успокоил его караванщик. — В ваших словах не было ничего оскорбительного. Моя дочь действительно очаровательна. Но вся ее красота, как видите, не от меня, а от ее матери. Увы, милая Джухейна уже не с нами.
— Я сожалею.
— Это было давно, Гленард. Мы с Хиссой ходим вдвоем уже много лет. Ну, что мы всё говорим и говорим… Разговорами сыт не будешь, — он поднял с камня у костра гревшуюся там лепешку, разломил ее надвое и протянул половину Гленарду.
— Ах да, что же это я, — встрепенулся Гленард, принимая угощение. — Витан, принеси…
— Уже всё здесь, ваша милость, — улыбнулся слуга, развязывая мешок и доставая оттуда кусочки вяленого мяса, сухари и флягу с вином.
— Прошу вас, мухтарам Сармад, мухтара Хисса, угощайтесь, — Гленард протянул угощение хозяевам лагеря.
— Благодарю, мухтарам Гленард, — благодарно улыбнулся старый караванщик.
Небольшой совместный ужин, как это обычно и бывает, растопил лед взаимной настороженности, превращая незнакомцев в приятелей. Остальные караванщики, сидящие чуть в стороне, рядом с товаром, тоже расслабились и стали о чем-то громко болтать между собой, передавая по кругу бурдюк с вином и то и дело разражаясь взрывами громкого хохота.