Мартышек быстро сплавили в карантин, а следом прибыли птенцы кавказского тетерева. Птица — на вес золота, редкая. Наш зоопарк теперь — единственный в мире, где она есть в коллекции. Директор Гликман полыхал от удовольствия и всё жал руку какому-то горбоносому с ястребиным взором.
— Вот этот тип доставил их поездом из Северной Осетии, — пояснил шкипер. — . Теперь я с чистой душой могу называть Алихана горным тетеревом.
Потом я потопал в своё любимое место — на кухню отдела приматов: за едой для мартышек, но уже не зелёных, а краснохвостых. Кухня — мечта поэта и пьяный бред импрессиониста: разноцветные подносы и миски со всякой зеленью, фруктами и овощами. Стручковой фасоли и фенхеля не оказалось, и я понял, что с самцом Бароном будет скандал, который обычно сопровождается отборным обезьяньим матом.
После мартышек меня перехватил орангутанг — дядя Толя.
— Тумбак прибыл, — сообщил он мне, как будто я ждал этой новости, как Ромео — брачной ночи с Джульеттой. — Надо вечером слётать.
— Я не поеду, — категорически вздыбился я.
— Кто бы тебя приглашал… Да и вообще, дело близится к распупке.
— К какой распупке? — растерялся я.
— Когда пупок развязывается. Осталось детали прояснить.
— Неужели всё раскрутили? Так быстро?
— И в основном я, — с присущей ему скромностью заявил шкипер. — Ты не представляешь, Сандрик, какими идиотами бывают вполне серьёзные люди. Вот говорят: жадность фраера губит. Если бы только жадность… А наглость? Да, нет наглее колымского пидора. А с виду — продуманный поцик.
Я слушал, разинув рот, и не понимал ни единого слова.
— Это вы про что, дядя Толя?
— Это я за то, шо не надо со мной играть в художественную гимнастику. В гимнЕ утопнешь. — Тут Анатолий Ефимович заметил мою физиономию, поплывшую от переизбытка напряжения: — Да ты, киндер, всё равно поляну не сечёшь.
— Вы бы как-то не сразу. Дозированно…
— Памарки ботанические напряги. Слишком много трупаков по бездорожью. Так в жизни редко бывает. Торопится народец. А когда торопятся, блудить начинают. Эти чурбаны непременно должны тему закрыть, чтобы и сами в стороне остались, и грузиньё подставили. Значит, следующая голова Колина — типа, для финала. Тут уж все воры, которые когда-то Тавро, Омарчика и всю их братию приговорили, станут грузин рвать. Иначе каждый, кто принимал участие в правилке, может стать очередным всадником без головы. Но исполнителю нужно подобраться к Тайге вплотняк, стать своим в доску. Как Мыкита Трёхтонка для якута. Но Мыкита — пешка. Не он башку Нануке резал, это точно. Тут сноровка нужна. Он только на якута нужного человека вывел и маленько помог. Но к якуту они долго подбирались. Там народ суровый и подозрительный. А вот на Колю у абреков совсем мало времени остаётся…