– Сигтригр… – заикнулась было она.
– Обречен, – отрезал я. – Саксы нападут если не в следующем году, так годом позже. Может, ему и удастся отбиваться пару месяцев, но дальше-то что? Они продолжат напирать, а Константин ухватился за шанс и приберет к рукам еще больше земель на севере Нортумбрии.
– Но Сигтригр рассчитывает на твою помощь! – возразила она.
– Ее-то я как раз и окажу, – отрезал я. – Мы создадим новую страну во Фризии. Ему всегда будут там рады!
– Сигтригр знает о твоих планах?
– Конечно знает.
Я услышал скребущий звук за окном, выходящим на дорогу. Видимо, его издал наконечник копья, задевший калитку на парапете. Я предположил, что кто-то прислушивается к нашему разговору.
Эдит снова обвела взглядом опочивальню со всеми ее удобствами.
– Я в Дунхолме уже прижилась, – с тоской протянула она.
– Отдам его Ситрику. Он Дунхолм знает, родился здесь и вырос, его отец когда-то владел им.
Ситрик был незаконнорожденным сыном ярла Кьяртана Жестокого, в детские мои годы бывшего злейшим моим врагом. Ситрик не унаследовал дурных наклонностей отца, зато в воинском таланте ему не уступал. Начав моим слугой, он стал теперь одним из моих самых доверенных военачальников.
– Некоторое количество воинов оставим с ним, – продолжил я. – Стариков по большей части, а он может подобрать и обучить новых. Все они будут христиане, ясное дело: как здесь установится власть саксов, места для язычников не останется.
– А как же Беббанбург? – поинтересовалась Эдит.
– Год назад я думал, что у меня появился шанс взять его, – безрадостно ответил я. – А теперь? Кузен удерживает крепость, Константин хочет ее захватить. С кузеном-то я как-нибудь справился бы, а вот разбить скоттов будет потруднее. Стар я стал, любовь моя, и не могу сражаться вечно. – Я помолчал и наполовину повернулся в сторону укреплений. – Только не говори никому. До поры.
Естественно, на следующий день весь Дунхолм знал о моих планах.
Нам предстояло плыть во Фризию.
Я доверял Эдит. Кое-кто считал это глупостью с моей стороны, поскольку некогда она была моим врагом, но теперь Эдит стала мне не только другом, но и женой, а как может любовь существовать без доверия? Поэтому позже ночью, убедившись, что нас не могут подслушать, я рассказал ей правду. Первый наш разговор предназначался для тех, кто мог уловить наши голоса, находясь снаружи, и я знал, что со временем его содержание донесут моему двоюродному брату.
Поначалу он наверняка не поверит, но эту историю будут передавать раз за разом, а свидетельств в пользу ее подлинности хватит с головой. Она не заставит его утратить бдительность, но посеет семена сомнения. И этого вполне достаточно. Если я ошибся и Эдит не стоило доверять, я избавлю его от сомнений. Он будет точно знать, что я иду.