— Как прошла?
Хозяин на кресле откинулся.
— Хорошо прошла… — что-то сегодня было не то.
…как обычно.
…дом.
…волк.
…птицы.
…склянки и вонь. И хозяин в обычном своем наряде. Штаны вельветовые, на коленях потертые. Пиджачишко мятый, раскрытый, чтоб видно было рубаху. И та серая, в мелкие пятнышки, не то кислотой пожженные, не то…
— Отдал?
…а все ж не стоило возвращаться. И к девке ходить не стоило. Жалко ее вдруг стало. Нет, не как других, те-то ладно… соблазненные да обманутые… соблазнять баб — работа Антипкина… и на девок он себя не тратил. От девок невелик прибыток. У них ни злотня своего нету, все через маменьку с тятенькой, то ли дело мужние жены или вот вдовы, которым вот в жизни перепало… с них Антипка брал, но не последнее… а эта… дурища, во что влипла?
…надо было передать ей не флакон тот, непонятного содержимого, а пару словей для маменьки. Та бы, глядишь, и разобралась. Или сказать, чтоб флакон воеводе отнесли. К старому бы Антипка не послал, тот был глуповат и сонен, самое оно для начальства. А вот новый… будто за Антипкой и прибег.
Он поерзал.
— Отдал, — и голос петуха дал, выдавая Антипкину в себе неуверенность. Да и что там неуверенность, ноне Антипке хотелось провалиться под грязный пол.
…от какого лешего он приперся?
…еще вчерась надо было б взять билету. Куда? А куда глаза глядят, на первый же поезд… или на пятичасовой, до Познаньску. Там в Лепеле слезти можно было б, Лепель город немаленький. Перекинуться… в Пожайске имелась у него знакомая… новые документики. Конечно, стоило бы это немало, если вовсе не всех Антипкиных сбережений, но жизнь всяко золотишка дороже.
Пожадничал.
— И что она? — а глаза-то у хозяина холодные, стеклянные, небось, в чучелах егоных и то жизни побольше.
— Взяла.
Бровку приподнял.
— Она, — Антипка почуял, что язык его прилип к нёбу. — Она влюблена… сильно… только когда молились, тогда…
Чуть наклонился.
— Приблажилось ей…
…если живым выйдет, сегодня же сгинет. От прямо из дому этого и на вокзал отправится, а там — дорогою ли железной, каретой ли почтовой, главное, что прочь, подальше от игрищ непонятных.
— Что приблажилось? — голос хозяина стал мягким, обволакивающим. Этак Антипка и сам умел, научился баб уговариваючи. Они до такого голосу падкие.
И ныне сам Антипка вдруг понял, что не смеет противится.
— Что будто по полю она идет… и видит кого-то, только не понятно, кого… лица не разглядела…
— По полю, значит? — он улыбнулся. — Замечательно… просто-таки чудесно…
Он взмахнул рукой, и меж пальцев появилась монета.
Фигляр.
— Возьми, — монета покатилась по полу.