По досочке.
И катилась, катилась… ровненько так катилась, к самым ногам Антипки.
— Заслужил…
…лица не скрывает… дурной знак… и почему Антипка не понял.
Монетка уперлась в носок штиблета. Такая яркая. Близкая.
Завораживающая.
И хотелось протянуть руку, до того хотелось, что ладони взмокли, и Антипка вытер их о штаны. Глянул на хозяина, который сидел спокойно, наблюдая за Антипкою с немалым интересом.
— Возьми, — велел он, и Антипка, всхлипнув, подчинился. Он ухватил монетку дрожащими пальцами.
…если лицо не скрывают, то не боятся… значит, Антипку в расход списали. И он, дурень, радовался, думая, будто отделался малым… конечно… сперва-то решил, что приглянулась этому вот девка… случается… приглянулась, а у самого запалу нет, чтоб из дому ее свести… вот и кликнул специалиста… гордился… решил, что девку скрадет, доставит и свободный будет, как птица…
…в таких делах не прячутся…
…да только все серьезней оказалось… куда как серьезней…
Монетка пальцы кольнула.
И успокоилась.
Стала обычным злотнем.
— Я рад, что мы верно поняли друг друга, — хозяин поднял высокую банку, в которой бултыхался шар глаза на ниточке. — Уезжай.
— А…
— Когда ваша следующая встреча? В понедельник, если не ошибаюсь?
Антипка кивнул.
— Вот и отлично… она же не видела лица твоего?
Он покачал головой. Вот значит… а может, ошибся Антипка? Надумал себе страхов… это бывает… с кем поведешься. Бабы-то и тени своей сторожатся, вот и он… приглянулась мужику девка… или деньги ейные… что сам знакомится не пошел?
Оно и понятно.
Генеральше этакий женишок, со склянками да чучелами, и даром не нать, и с приплатой не нать. Вот и…
…а девка?
…так оно голову бабе закружить не каждому дано. Пусть этот вон и не старый, и собой хорош — крепко сбит, беляв и синеглаз, но говорить не умеет. Каждое слово вымучивает. А бабы молчаливых сторонятся. Им слова нужны, что воздух, и главное, правильные.
Антипка вот умел заговаривать. А этот… эх, сведет девку, правда, не понять, под венец или в постелю, но это уже не Антипкино дело.
— Я… свободен? — сглотнув от нахлынувшего облегчения, спросил он.
— Свободен, свободен, но уезжай.
— К-куда?
Хозяин пожал плечами.
— Куда хочешь. В Познаньск. В Лепель… в Хольм…
От не было печали. Чего Антипке в этом егоном Хольме делать? Там, сказывали, все иначей. Нет уж, найдется у него куда отбыть… в Лепель? Нет, лучше в Кузьминск. Городишко небольшой и немаленький, самое оно, а главное, что имеется там отделение гномьего банку, где в тиши и покое прирастают жирком процентов Антипкины капиталы.
И так легко стало на душе…
…все еще у него будет.