Станислав Адамович перехватил движение жены, нежно прижал ее к себе.
— Да нет же, нет, Верунчик. Ты ошиблась.
— Тетя Вера… — тихо сказала Зоя. — Это я, Зоя Басова. То есть Братчик. Вы меня помните?
— Зоя… — прошелестела Верунчик, впиваясь взглядом в Зоино лицо. — Зоечка…
Она обняла Зою иссохшими руками и заплакала. Верунчик, в отличие от мужа, совсем превратилась в старушку.
— Ты к Милочке пришла, да? — продолжала Верунчик всхлипывая. — А ее нет. Нет ее дома.
— А где она?
Этот неуместный, идиотский вопрос вырвался у Зои сам собой, и она тут же прикусила язык.
— Что же мы в коридоре стоим? — поспешно вмешался Станислав Адамович. — Пойдемте в комнату. Я сейчас кофейку организую.
— А тебя не узнать, — сказала Верунчик Зое. — Настоящей дамой стала. Как же вы быстро вырастаете, господи!..
Зоя и рада была бы уйти, но Верунчик цепко ухватила ее за локоть.
Глава вторая
Тени за спиной
Октябрь 1999 года. Младший брат
Хоронили Регину на Кунцевском кладбище. Место, разумеется, выбил всемогущий шеф Коти. Сам он на похороны не приехал, да Котя на это и не рассчитывал. В конце концов, кто ему Регина?
Хотя, если разобраться по совести, шеф был не совсем уж сторонним человеком. Сердечный приступ, из-за которого Регина захлебнулась в ванне, наверняка был спровоцирован паническим страхом. А страх возник не на пустом месте. Он был последствием того опасного задания, которое выполнила Регина на Островах. Но задание-то давал шеф!
Эта элементарная логическая цепочка выстроилась в голове у Коти еще до похорон. Жалость к сестре постепенно вытеснила у него мысли о полном одиночестве, в котором он теперь оказался. Началось это с того ужасного момента, когда Котя увидел обнаженное тело Регины в переполненной ванне. Он смотрел на нее не узнавая.
Потом дотащился до телефона и позвонил туда, куда велел шеф. А вот набрать номер шефа рука не поднялась.
Тот, не выдержав, позвонил сам.
— Почему не на работе, Глинский? — спросил он как ни в чем не бывало.
— Так ведь рано еще… — машинально ответил Котя и, спохватившись, добавил: — И потом, это… У меня сестра умерла.
Шеф весьма профессионально разыграл сначала удивление, потом сочувствие. Клещами вытянул из Коти подробности, о которых был осведомлен лучше Коти. И в заключение сказал:
— Конечно, ни о какой работе и речи не может быть. Сколько дней потребуется на твои печальные дела, столько и получишь. А помощь я тебе организую. И вот еще что, Глинский. Помни наш уговор!
Напоминать Коте о том, что нужно поменьше болтать, шефу не стоило. Тот и сам держал язык за зубами, хотя кое-какие вопросы требовали ответа.