— Вот и думай лучше, что она танцовщица, — буркнула блондинка. — А Васька мне совсем другое рассказывал. Про кавалеров-то оно верно, вот только не танцует с ними Ленка, а… сама понимаешь, что…
— Да ну? — изумилась худышка. — Она что — проститутка?…
— Вроде того, — презрительно отозвалась белокурая. — Только не на улице клиентов ловит, а богатых и известных художников кадрит. Раскручивает их на рестораны, дорогую выпивку, подарки, деньги из них выкачивает, а как только кого получше себе подыщет, предыдущего «жениха» бросает. Она же и на обнаженке натурщицей подрабатывает, представляешь? И, кстати сказать, с преподавателем обнаженки Ленка в любовной связи состоит! С ней, по-моему, весь мужской преподавательский состав училища переспал! Как она только ухитряется все провернуть так, чтобы никто ничего не узнал… Между прочим, Ленка даже семью одну разрушила, мне Васька рассказывал. Помнишь художника Гихоренко? Мы на первом курсе на его выставку ходили.
— Помню, конечно, — подтвердила худенькая. — Реалист, мастер пейзажа. А что, Лена и с ним роман крутила?
— Ха, крутила! — воскликнула блондинка с явным негодованием в голосе. — Да знаешь, какая история вышла? У Гихоренко — семья, жена и двое детей. Ему уже скоро полтинник стукнет, а жена на десять лет моложе. Дети уже в школу ходят, а Гихоренко своими картинами зарабатывает. Так вот, Ленка сперва втерлась в доверие к его жене и детям, а потом интрижку с самим художником завела. Он за ней бегал, как собачонка, цветы дарил, конфетки-сигаретки… Она жила как содержанка — он ее и деньгами снабжал, и шмотками дорогими. Ленка так его обворожила, что Гихоренко сказал жене, что бросает ее. Та умоляла супруга не ломать семью, подумать о детях, но безрезультатно. Гихоренко развелся с женой, сделал Ленке предложение. А та нашла себе художника побогаче и сделала несчастному ручкой — «адьё, дорогой!» Вот и результат — сломала жизнь и Гихоренко, и его жене с детьми. Хороша, правда?
— Ничего себе! — изумилась худенькая. — Я и не думала, что она такая…
— И не только с Гихоренко она так! — продолжала белокурая. — Кого ни возьми из тарасовских художников, она со всеми подряд романы крутит! И с Садальским она шашни водила, и еще бог знает с кем… В общем, та еще дамочка… И нам ее писать надо. Вот она у меня и не получается, потому что не хочется такую мерзостную девку рисовать! Я после обхода холст с ней загрунтую и новый этюд писать буду. Не хочется, чтобы эта Ленка мне глаза мозолила.
— Да уж… Малоприятная особа… — согласилась вторая девушка. — Но знаешь, я с ней работу оставлю. Просто постараюсь ее характер передать. И даже, может, назову этот этюд как-нибудь… «Развратная женщина», например? А что, неплохо было бы! Я, конечно, не художник, но можно было бы так попробовать…