Джиллиан обвел глазами мольберты у стен мастерской:
– Я и не знал, что ты занимаешься живописью.
Джиан поглядел на него с отчуждением:
– Откуда тебе знать? – Вдруг он помотал головой, вскочил с затрещавшего кресла и встал посреди комнаты. – Не обращай внимания. Я уже разыграл все это представление с мамой: оскорбленный сын и все такое. Я сам себя уже слышать не могу, так мне это надоело.
– Я могу попросить прощения, но не могу изменить прошлое, – сказал Джиллиан. – Боюсь, нам обоим придется с этим смириться. Я был никудышным отцом, но на то были причины.
Джиан протестующе махнул рукой:
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, пока ты еще тут. Когда поправишься, смело можешь снова исчезнуть. Ты мой отец, я тебя выручил – как положено сыну. Это совершенно не повод притворяться, что тебя интересую я или то, чем я занимаюсь.
Джиллиан чувствовал себя скверно, но это ощущение было слабым, почти не реальным. Он все еще не мог осознать, что он тут, а не один в темноте.
– Я все-таки не понимаю, как тебе удалось вытащить меня оттуда.
– Мне помогли друзья.
– Ты им что-то должен за это? Какую-то помощь? Деньги? Что-то еще?
– Все в порядке, не беспокойся.
Джиллиан покачал головой, отставил полную кружку и встал – медленно, потому что от быстрых движений у него кружилось голова. Подошел к Джиану, протянул руку, чтобы положить ему на плечо, но снова опустил, увидев испуг в глазах сына. Нет, до этого им еще очень далеко. Пока Джиан явно предпочитал видеть в отце случайного гостя. Джиллиан смирился с этим – а что ему еще оставалось?
Чтобы отвлечься, он снова обвел глазами мастерскую. На одном из мольбертов ему бросился в глаза размашисто нарисованный на холсте черный знак.
– Что это?
– Просто узор.
Джиллиан подошел к стопке холстов, прислоненных к стене.
– Можно посмотреть?
– Конечно.
Он рассматривал картины одну за другой: широкие равнины до самого горизонта и призрачные, размытые фигуры на них. Чаще всего людские фигуры постепенно превращались в переплетенные ленты, похожие на бесконечные свитки папируса. Другие фигуры развеивались дымкой.
Джиан долил воды в кофейник и снова поставил на плиту.
– Не понимаю, как ты вообще можешь двигаться. Ты был черт-те сколько времени привязан к стулу, все мышцы у тебя должны были по идее превратиться в кашу.
– Я всегда очень быстро оправляюсь физически. Не знаю уж, что там Моргант сделал, чтобы я появился на свет, но это, видимо, одно из его достижений. А цветок Гильгамеша еще усилил это свойство.
Джиан театрально всплеснул руками:
– Пусть кто-нибудь скажет после этого, что у меня не идеальные родители.