– Убийства?
Возница кивнул:
– Того, кто это делал, так и не поймали. Но несколько месяцев назад все вдруг прекратилось. Может, его просто трамвай переехал – кто знает.
Они очутились на западном берегу Влтавы. Карлов мост теперь тянулся между домами Мала-Страны, плавно спускаясь все ниже и перейдя наконец в тенистую улицу. Цокот подков, отдаваясь от стен, звучал здесь намного громче, чем на мосту.
– Расскажите мне про убийства.
– Я так думаю, и тут не обошлось без оккультистов. Эти их треклятые черные мессы, вызов духов, заклинания… Тут всю жизнь стараешься уберечь город от духов, а этим все неймется их призывать, причем скопом. Кто их знает, не приносят ли они там при случае и девственниц в жертву. Кто ж их разберет, провалиться бы им всем!
Аура слушала не перебивая. Высказав все, что он думает о грозящем нашествии духов, Валтасар наконец вернулся к убийствам девушек:
– С десяток их было, если не больше. Одна-две в месяц. Пропадали прямо с улицы. – Кучер попытался прищелкнуть толстыми пальцами, но у него не получилось. – Просто не возвращались домой, ни с того ни с сего.
– А трупы?
Карета по-прежнему громыхала по мостовой, поднимаясь на Градчаны.
– Большую часть находили спустя несколько дней в реке. Некоторых так и не нашли. Может, течением унесло куда-то – теперь уж не найти.
В памяти Ауры всплыли картины, словно девичьи лица в водах Влтавы: хижина в швейцарских Альпах, страшный человек в капюшоне. Она вспомнила яму с человеческими останками за хижиной. И девушку, погибшую у нее на глазах. Как же ее звали? Господи, не может же быть, что она забыла ее имя? Мария? Марта?
Нестор, Лисандр и Моргант веками экспериментировали с кровью юных девушек. Они насиловали и убивали собственных дочерей, а потом следующих, зачатых с ними.
Может, его просто трамвай переехал…
Марла ее звали.
Окровавленная, умирающая Марла. И Моргант с ножом.
Джиллиан сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и держал обеими руками жестяную кружку с дымящимся горячим кофе. Кружка накалилась, как печка, и обжигала пальцы, но он не замечал этого.
– Не знаю, что и сказать. – Голос Джиллиана звучал хрипло, словно в горло попал песок.
– Ты много лет вообще со мной не говорил, – откликнулся Джиан. – Чего уж теперь-то беспокоиться?
– Прости.
– Ничего страшного.
– Я серьезно – прости меня.
Сын сидел перед Джиллианом в большом плетеном кресле. Он выглядел крайне растерянным.
– Не стоит пускаться в сантименты только из-за того, что ты теперь здесь, а не там, – сказал Джиан. – Главное, что тебе лучше.
От большей части ран на теле через несколько дней не останется и следа. Синяки и потертости от ремней также заживали буквально на глазах.