– И, – сказал Салливан, – принесите, эм… – Он поймал на себе взгляд Райана и вздохнул: – стакан воды.
– Я лично за всем присмотрю, – мелодично отозвалась женщина. – Лично, лич-но! А после, может быть, подадим тележку с десертами!
– Да, – кивнул Райан, – это будет восхитительно. Спасибо, Бренда...
Он посмотрел на остальных. Улыбки, которые они изобразили для Бренды, тут же исчезли у всех, за исключением, как и всегда, Фишера, который, казалось, в Восторге был как в родной стихии и продолжал уверено улыбаться.
«Может быть, – подумал Райан, – я сам выдумал все это недовольство».
Но все доклады Салливана и остальных источников службы безопасности сообщали о недовольстве, существовавшем на всех уровнях общества, особенно в «Люксах Артемиды» и «Приюте бедняка», которые становились опасно переполненными. Он недооценил то число людей, которое было необходимо для основных работ по техническому обслуживанию, и не построил достаточное количество жилья. Скоро в Восторге будет больше восемнадцати тысяч душ. И не все они прибыли в город с инвестиционными фондами. Он надеялся, что множество рабочих и строителей найдут свой путь из убогих трущоб. Найдут способ развиваться, найдут вторую работу, начнут инвестировать – тот путь, который избрал бы он, находясь в их положении. Все громче становились слухи о том, что последователи Фрэнка Фонтейна и Софии Лэмб продвигали идеи, которые Райан считал абсолютно недопустимыми, например, идеи о профсоюзах. Фонтейн, однако, был изворотливым. Найти доказательства его коммунистической деятельности было так же сложно, как и найти серьезные доказательства его причастности к контрабанде.
Но София Лэмб – на нее у него были планы. Он вызовет ее на публичные дебаты. Когда лучшие жители Восторга услышат, как из радио резко прозвучит ее марксистская софистика, никто не станет возражать, если она просто… исчезнет.
– Я подумала, – сказала Диана, – что нам надо устроить публичное представление, мне, Коэну и нескольким из других… – она вспомнила о своей новой грамматике и прокашлялась. – Нескольким другим. В парке и атриуме, чтобы людей было больше. Ты построил все таким огромным, любимый, высокие потолки, все для людей – но что они делают? Сидят по своим норам как суслики!
Райан отметил, что предпочел бы компанию более простой и менее подверженной влиянию Жасмин Жолен. Возможно, удастся ускользнуть сегодня, чтобы повидаться с ней…
– Мистер Райан? – грубый акцент Карлоского вывел его из задумчивости. Источая запах табака и слишком большого количества мужского одеколона, Карлоский стоял у его локтя.