Я миновала несколько поворотов, а потом увидела массивные, серые и унылые ворота со шлагбаумом. Похоже, машину придется оставлять за пределами больницы… А там, поди, столько этих отделений, как я буду искать нужное…
Я остановилась перед шлагбаумом и вышла из своего «Фольксфагена». На контрольно-пропускном пункте сидел дежурный, который поинтересовался, куда я направляюсь и в какое отделение.
— Мне нужен психиатр Маризов Иван Викторович, тринадцатое отделение, — заявила я.
Охранник не стал спрашивать, по какому вопросу я собираюсь посетить врача, и коротко пояснил мне, где находится нужный мне корпус больницы.
— Сейчас завернете за угол, пройдете главный корпус и столовую, а потом и будет тринадцатое отделение, — сообщил мне дежурный. — Только машину нужно будет оставить, у нас тут только пешком можно передвигаться…
Я кивнула, удостоверилась, что мой автомобиль никому не помешает, и прошла через контрольно-пропускной пункт.
Да, лечебница областная, а корпуса находятся в жутком запустении — никакого ремонта, больше они напоминают какие-то бараки.
Я, конечно, не люблю сетовать на состояние наших тарасовских учреждений, но сейчас вынуждена была признать, что по части здравоохранения у нас дела обстоят печально.
Как и говорил дежурный, тринадцатое отделение находилось недалеко от шлагбаума. На большом здании, из которого доносился аромат чего-то вареного — может, капусты, может, другого овоща, — было написано «Столовая», а прямо за корпусом я разглядела другое здание — искомое тринадцатое отделение.
Вокруг строения росли деревья, которые протягивали свои заснеженные пальцы к стенам корпуса, словно умоляли их пустить внутрь.
Я поднялась по невысокой лестнице и оказалась напротив темно-коричневой двери — естественно, запертой. Я нажала на звонок и принялась ждать, когда мне откроют.
Вскоре я услышала шаги по ту сторону двери, и раздался звук, с которым поворачивают щеколду. Дверь отворилась, передо мной возникла невысокая пожилая женщина в бледно-розовом халате и нелепой шапочке на голове в тон халату. Она посмотрела на меня равнодушным, ничего не выражающим взглядом и спросила:
— Вы к кому?
— Я к Безрикиной Маргарите Игоревне, — сказала я, даже не надеясь, что меня пропустят поговорить с девушкой.
— Кем вы ей приходитесь? У нас свидания с больными разрешены только близким родственникам, — спокойно ответила женщина.
— Я ее личный тренер по плаванию, — соврала я. — Мне нужно поговорить с Маргаритой или с ее лечащим врачом, Маризовым Иваном Викторовичем.
— Подождите в коридоре, я сейчас спрошу Ивана Викторовича, сможет ли он вас принять, — милостиво разрешила мне женщина.