Я не смогла сдержать облегченного вздоха.
– Спасибо, – сказала тихо.
– И тебе. – Мама Никиты посмотрела на меня новым взглядом, с интересом, без всякой неприязни.
– Вот и славно, – прервал наши гляделки Данилов. – А теперь расскажи мне, что пошло не так? Какую терапию ты проходишь? Чем я могу помочь?
Я медленно, но напористо отняла у него свою руку, снова шагнув в сторону двери.
– Подожду в коридоре, – прокомментировала свои действия. – Выздоравливайте.
Никита обернулся, но, встретившись взглядом, не стал просить остаться. И я была ему за это благодарна.
Уже в коридоре я села на одно из кресел и обхватила себя руками за плечи.
Ощущения были самые противоречивые.
Мне казалось, что вот сейчас, когда Никита позвал меня в больницу, между нами действительно что-то изменилось. Или еще раньше?
Когда взял на себя часть моей работы, когда подарил макбук? Да, я верну ему все деньги, но сам факт такого жеста…
Но если парень так себя ведет, то, наверное, он чего-то ожидает в ответ?
Никита меня целовал, стало быть, я ему нравлюсь. Все последнее время мы с ним были в такой загрузке, что не думали про личные отношения, и я вообще старалась не открывать этот ящик Пандоры. А сейчас осознанием накрыло как лавиной.
Но я не готова к отношениям! Любого формата, будь то серьезные или просто приключение. Недавно рассталась с Володей, и это оказалась болезненным ударом. Предательство всегда вымораживает сильнее всего.
Но еще отчаяннее мне не хотелось портить такую замечательную дружбу! У нас ведь все так хорошо, зачем переводить ее в горизонтальную плоскость?!
Или, может, я зря переживаю, и Ник отказался от этой идеи?
В общем, к тому моменту, как Данилов вышел из палаты, я уже накрутила себя будь здоров. Но стоило увидеть парня, как собственные переживания отступили на задний план.
– Как она? – Я поднялась навстречу Никите и опешила, когда он подошел вплотную и вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе и запуская одну руку в волосы, а второй сжимая талию.
– Нормально, – невнятно проговорил Данилов, уткнувшись мне в макушку. – Дико противное ощущение от собственного бессилия. Ей нужна терапия, и все это будет оплачивать Гельмут. Я, конечно, неплохо зарабатываю, но для студента моего возраста. Таких средств нет… Странно, когда она тратила его деньги на пластику, меня это не колыхало, а вот ее восстановление очень хотелось бы оплатить самому. Безумно неприятные ощущения. Паршивые такие.
– Все объяснимо. – Я обняла его обеими руками, подавшись вперед, поцеловала в щеку и продолжила: – Пластику ты осуждал, а вот реабилитация сейчас – вопрос здоровья. Ты чувствуешь ответственность за мать.