— Позвольте узнать, из каких мест будете? — вежливо обратился он к Славе. — Из Москвы?
— Почему же обязательно из Москвы?
— На «а» говорите.
— Во многих местах говорят на «а». Не только в Москве.
— Между прочим, Борис-то — охотник, — вступил в разговор Петенька. — Да еще какой! Без мяса не живет. Хоть осенью, хоть зимой. На сколько пудов медведя-то в прошлом году подстрелил?
— Не весил. Порядочный…
— А волков! Штук десять, поди, взял?
— Не-е… Трех.
— И человек, надо прямо сказать, мировой. Борис-то. Хороший человек. С кем не бывает! Провинился — получи по заслугам. А как же? А мастер какой? Золотые руки!
— Виноват я, — сказал Бориско. — Чего уж там… Виноват, значит. А работать могу. Всяк скажет.
— Ладно, — сказал Слава. — Выходи.
— Ну спасибо. Да я… Да мы… Ежели возьмемся! Гору свернем! А я-то подумал — обижается. Петра Иваныча захватил. Спецовочка-то найдется?
— Найдем.
— А насчет охоты — с нашим удовольствием. Это дело завсегда. В любое время. Хоть на медведя пойдем, хоть на зайца. В любое время. Есть у меня одна берлога… В Шарденгском бору. Слышь, Вячеслав Игоревич…
Слава не откликнулся. Он смотрел в окно. По улице шли Яшка и Катерина. Агрономша была в цветном легком платье, а Яша в солдатской форме. На губах парня играла снисходительная улыбочка, потому что, побросав все дела по хозяйству, все, как одна, сложив руки на животах, смотрели им вслед женщины.
— В Качурино пошли, — сказал Петенька. — На пляски. Ох и попляшут… — добавил он и захохотал.
Слава нахмурился, вытащил пачку сигарет и закурил.
— Так мы пойдем, — сказал Бориско, подмигивая физкультурнику. — Значит, до завтра…
Бориско и Петенька попрощались и вышли на улицу.
— Ты гляди, — удивился Петенька, — инженер-то вроде как расстроился.
— А ты тоже… «попляшут»… Знамо дело, не пондравилось ему.
— С чего бы это?
Бориско посмотрел на физкультурника и покрутил пальцем около своего лба.
— Соображать надо.
— Понятно, — дошло до Петеньки.
Деревня залилась густым закатным светом. Послышался свист, гиканье, и через минуту деревенскую тишь взорвал топот лошадиных копыт. Дворняги Пират и Маратко, захлебнувшись в лае, закрутились под ногами коней, а те, пугливо всхрапывая и шарахаясь, неслись размашистым галопом по зеленой улице к речке Вздвиженке, на Красные острова.
— Распогодилось нынче, — сказал Бориско. — Говорят, что и осенью вёдро будет.
С речки донеслись тяжелые всплески и фырканье лошадей. Вернулись возбужденные Пират и Маратко, повертелись немного около мужиков, ожидая чего-нибудь вкусного, не дождались и уползли под амбар. Мужики пошли по своим домам.