— Идеальный стереотип. То, что надо.
— Мне кажется, с нас карикатуру можно рисовать для Крокодила. — Иван усмехнулся, — неужели у людей такое представление об идеальных медиках?
Иван не удержался и провел кончиками пальцев по груди Люси.
— А это обязательно? Ты же не путана. Зачем так вызывающе?
Люся отшатнулась.
— Щекотно! Это нужно для прогноза, Ваня. Понимаешь, если алкаш отреагирует на меня, значит, у него все нормально с психикой, он не окончательно деградировал, и страх «Умру, если выпью!» в его голове сформируется очень прочно. Препарата ему можно ввести немного, минутки на три, чтобы почувствовал только остановку дыхания. А вот если не обратит внимания на мою гиперсексуальность, то дело плохо, значит, что он уже алкаш, спившийся до чертей, и на выпивке, на водке фиксирован очень крепко, сильнее, чем на влечении к женщине. Значит, ему надо испытать такую муку от капли спирта, чтобы он очень сильно испугался не только смерти, но еще и боли, которая обязательно появляется в мышцах при действии препарата.
Ездили они на Ивановой «четверке», в которую загрузили одолженные на подстанции кардиограф и аппарат искусственной вентиляции легких.
— Эх! Нам бы Мерседес для солидности! — пошутила Шкребко, усаживаясь в машину. — Даже старенький подошел бы!
Люся договорилась о двух процедурах на один день.
Если во время первой процедуры Иван был напряжен, немного путал слова из роли «прохвессора», то на втором адресе все прошло как по маслу.
Вернувшись домой к Люсе, чтобы переодеться и подвести итог, Иван решил, что деньги, свою долю, он оставит напарнице. В дороге он вспомнил советника Президента Атарова и его навязчивое предложение договориться о скидке для Люси.
Иван спросил, ездила ли она на консультацию к директору «института красоты» Вещиковой?
— Ездила, — довольно равнодушно ответила Люся.
Иван почувствовал, что поездка вышла неудачной. Но все равно продолжил выяснять:
— И что она сказала? Сделала скидку?
— Да, — подтвердила Люся, — еще какую. Три тысячи долларов! С пятидесяти до сорока семи. И еще ждала, что я ей в ноги брошусь, туфли целовать!
Иван вернул себе привычный вид, дождался, пока Люся тоже приведет себя в порядок и собрался отвезти ее на подстанцию, чтобы сдать аппаратуру. Люся положила перед ним двадцать сотенных долларовых купюр.
— Вань, я беру четыре, вот тебе две. Мне уже хватает, чтобы прооперировать уши. Все равно, на все операции сразу не возьмут. Сперва уши, потом верхнюю челюсть — это самое сложное. А уже потом нос и губы.
Иван взял три сотни, убрал в карман.