Вот к этому Маша привыкнуть еще не могла. Ей делалось нехорошо от той бесцеремонности, с которой им приходится обращаться с теми людьми, которые недавно могли быть их соседями. Ни медицинское образование, ни посещение морга с прозекторской ее к этому не подготовили.
Трупов на их пути становилось все больше и больше. Там и тут свет фар выхватывал из серой пелены, лежащие на асфальте останки. Водитель, матюгаясь, изо всех сил пытался объехать их, но узкий тротуар почти не оставлял ему пространства для маневра. Когда что-то трещало под колесами и стучало о днище, машина даже не замедляла хода.
У них не было достаточно времени, чтобы позаботиться о живых, что уж говорить о мертвых. Если поставить себе задачу предать земле всех мертвецов в городе, то на это понадобится как минимум сто тысяч человеко-часов. И то при условии механизации работ.
Однако в радиусе километра от главного входа тела были убраны уже через полторы недели после трагедии. Не столько из этических соображений, сколько из санитарных. Тогда никто еще не предполагал, что похолодание превратится в зиму, поэтому и торопились убрать тела, чтоб не иметь под боком источник заразы и пищи для крыс. Маша принимала участие в этой малоприятной операции, хотя могла бы и отсидеться в относительном комфорте медпункта. Но медработник требовался каждому подразделению, работавшему наверху, и она посчитала себя не вправе уклониться.
Когда стало ясно, что они застрянут в убежище надолго, Демьянов в авральном порядке выгнал на эту страшную «уборку территории» все аварийно-спасательные формирования. Официально их маленький отряд тогда назывался «звеном по опознанию и захоронению тел погибших», но на самом деле никто не утруждал себя установлением личностей жертв катастрофы. На эту роскошь не было времени, да и документы нашлись бы не у каждого. Они просто рыли и заполняли могилы, а еще чаще использовали готовые котлованы и траншеи.
Командовал сержантконтрактник, четверо солдат носили тела, двое стояли в кузове самосвала, принимали их и укладывали рядами. Роль же Маши как сандружинницы сводилась к тому, чтобы быть начеку и при необходимости оказывать первую помощь — своим. Окажись на «площадке» чудом уцелевший, она не смогла бы сделать для него ничего. Вряд ли они даже довезли бы его до убежища, медпункт которого и так был переполнен.
Маше повезло, и ей не пришлось вступать в ненужный конфликт со своей совестью. Никто ей не встретился. К исходу десятого дня там было некого спасать, ведь все, кто мог уйти, ушли, а кто не мог — отправились в лучший мир. Работа осталась только для «похоронщиков».