Чувствую себя ужасно. Я чуть ли не билась в истерике, когда под матрасом мне на рубашку попал комочек засохшей крови Стефано, и говорила о нем как о трупе, тогда как для Лейлы это была тяжелая утрата. Она потеряла близкого человека. Возможно, очень близкого.
Эш и Лейла смотрят друг на друга.
– Но почему, Лейла? – спрашиваю я в надежде положить конец возникшей между ними напряженной неловкости. – Почему Львы преследуют именно меня? Сначала пытаются повесить на меня убийство Стефано, затем натравливают Никту и посылают кого-то перерезать мне глотку? И почему кто-то старается защитить меня?
– Вот именно, – говорит она. – В том-то и вопрос. И если в ближайшее время мы не найдем ответа, думаю, мы об этом сильно пожалеем.
Эш молчит, не сводя глаз с сестры.
Когда мы с Лейлой идем на урок истории, я с удивлением обнаруживаю, что теперь делаю все то, что казалось мне странным в первый день: двигаюсь тихо, бросаю на других косые взгляды, отмечая, что они делают, и разговариваю вполголоса. С этого утра Лейла снова замолчала, но не так, как она обычно делает, когда ей надо подумать. Мне кажется, она взволнованна и расстроенна, но отказывается это обсуждать. Наверняка это как-то связано с тем, что ей пришлось раскрыть свои отношения со Стефано. Даже учитывая, как недолго я ее знаю, ясно, что это далось ей с большим трудом. И я почти уверена, что если заикнусь об этом, сделаю только хуже.
Брендан уже в классе. Он выглядит так, словно спал так же мало, как я. На лице Лейлы угрюмое выражение, все остальные тоже нервничают, и из-за этого все время хочется оглядываться через плечо или подпрыгивать, если кто-то случайно заденет твою руку.
– Ну что, начнем? – говорит Карталь, хотя на самом деле это не вопрос.
Она стоит рядом с глобусом и барабанит по нему пальцами, пока ученики усаживаются.
Последними в класс заходят Феликс и Аарья – у них такой вид, будто они поругались. Аарья не спешит садиться.
– Садитесь, – говорит Карталь Аарье, и я вижу, что она не хочет этого делать.
Она сжимает кулаки, но плюхается на стул.
– Итак… Рыцарей-госпитальеров учили сражаться не на жизнь, а на смерть, до последнего человека, независимо от того, какие были ставки, – начинает свой рассказ Карталь, бросая взгляд на Аарью. – И в тысяча двести семьдесят первом году, когда султан Бейбарс атаковал Крак-де-Шевалье, крепость госпитальеров в Сирии, именно так они и собирались поступить. В течение месяца султан постепенно загонял рыцарей в крепость. Но он знал, что загнанные в угол рыцари никогда не сдадутся. Поэтому он подкинул им поддельное письмо, якобы от имени Великого магистра ордена госпитальеров.